Семья, в которой рос Грицько, была многодетной, что было традиционно для старых времен. У Грицька имелось трое братьев и одна сестра. Мальчишка был в семье не только младшим, а и поздним ребенком. Порядок в семье был такой: отец с сыновьями работал на поле, а мать с дочерью хлопотали по хозяйству. Для Грицька ж была отведена почетная роль принеси-подай. Надо отдать должное, малец был послушным, выполнял все, о чём его просили, точно и быстро.
Мать, чернобровая статная женщина с миловидной улыбкой, беспокойно смотрела в сторону луга. По ее расчетам сын давно уже должен быть дома. Дочь, девица на выданье, угадывая беспокойство матери, пыталась ей угодить работой. Но как она ни старалась, мать не обращала никакого внимания на усердие дочери. Материнское сердце чуяло беду.
— Мама! — третий раз сказала дочь. — Не переживай, все с ним будет в порядке. Что с ним может случится?
— С кем? — недоумевающее сказала мать, не понимая почему ее утешают.
— С Грицьком.
— А что с ним? — серьёзно спросила мать.
— Мама, Вы что, не о Грицьке беспокоитесь? — ничего не понимала дочь.
— С Грицьком? — переспросила мать. — А что с ним может случиться?
— Так о чем Вы тогда беспокоитесь? — удивлялась дочь. — На вас лица нет.
Прежде чем озвучить причину своего беспокойства, мать, уперев руки в боки и осуждающе покачав головой, сказала:
— Ты куда смотрела, курица?
— Я? — растеряно смотря по сторонам, переспросила дочь. — Куда?
— Ты кролей покормила?
— Да. А что? — ответила дочь, пытаясь уловить смысл.
— А то, что ты клетки не закрыла!
Оглянувшись по сторонам, дочь увидела прыгающих по всему двору кроликов. Дочь, отреагировала на увиденную картину по-детски: схватилась за живот и начала громко хохотать. Но посмотрев на мать, выражение лица которой было более чем серьезным, девушка принялась ловить долгоухих беглецов.
Схватив за уши одного кролика, она чуть было не наступила на курицу, пробегавшую мимо, еле удержавшись от того, чтобы не упасть. Воспользовавшись таким замешательством, кролик сумел выскочить из рук и убежать, смешавшись с десятком поневоле освобожденных собратьев.
Виновато посмотрев на маму, дочь жестом показала, что она контролирует ситуацию и что сейчас немедленно переловит ушастых и посадит их в клетки. Покачав головой и снисходительно вздохнув, мама принялась помогать дочери ловить крольчат.
— Вроде бы всех переловили, — вытирая испарину со лба, сказала дочь.
— Сейчас проверим, — осматриваясь по сторонам, недоверчиво сказала мать.
— Не переживайте, — угодливо, чтобы не наказали, сказала укротительница кролей. — Все на месте — все девять.
— Девять! — воскликнула мама, голосом человека, знающего, что кролей должно быть десять.
— Ой… Один пропал.
— И не просто один, а любимчик Грицька — Ночка! Ой, тревожно мне, — переживала мама, предчувствуя беду.
— Не переживайте, мама, Грицько скоро придет, — сказала дочь, подойдя и обняв маму.
— Да причем тут Грицько... — пробормотала мать, глядя далеко в поле.
Мгновение тишины, лишь шум ветра, доносивший тоску из-за горизонта, в который всматривалась мать, тревожно дыша и что-то чувствуя.
Переведя беспокойный взгляд с горизонта на дочь, мать с еще большей тревогой в голосе спросила:
— А что он, еще не пришел?
— Скоро придет? — сказала дочка, на всякий случай отходя от строгой матери, чтобы чего доброго не получить за Грицька по ушам.
— Ах он, барбос, — заверила мать, ломая дубец. — Я ему покажу, как мать не слушаться, я ему покупаюсь так, что мало не покажется! Ах, барбос!
Выломав дубец, мать велела дочери скорей бежать на луг за братцем.
— А я его здесь подожду, чтобы встретить, как полагается!
Дочь на всякий случай перед тем, как побежать за братом, проверила, закрыла ли она кроличьи клетки.