— Ох, чует беду мое сердце, — глядя вслед дочери, сказала мать и приложила ладонь к сердцу.
— Мама! Смотри, кого я нашла, — радостно воскликнула дочь, держа за уши любимчика Грицька — Ночку — крольчонка, получившего свое прозвище за черный мех и белые ушки.
На мгновенье тревога отлегла от материнского сердца, улыбка мелькнула на ее лице и тут же исчезла при виде всадников на горизонте, которые гнали через поле крестьян, прямо к их дому.
— Беги! — крикнула мать дочери.
Дочь, не понимая тревоги матери, беззаботно стояла и гладила Ночку. Мать завопила: «Беги!!!», но было уже поздно. Аркан был ловко наброшен всадником на нежную шею дочери, которая от неожиданности не успела испугаться, схватившись руками за шею и выпустив Ночку. Крольчонок прыгал между копытами, а всадник садистски улыбался, получая наслаждение от мучений, которые испытывала девушка, всеми силами пытаясь скинуть с шеи наброшенный аркан.
Резервы человеческого организма до конца не изучены. То, что в обычной ситуации человек не сможет сделать никогда и ни за что, в экстремальной ситуации — всегда пожалуйста. Так произошло и с мирной доброй матерью, имевшей покладистый характер. Но здесь проявила невероятную силу, когда перехватив веревку, (которой всадник подтягивал к себе бедную девушку), дернула так, что злодей, вылетел из седла, упав лицом в корыто.
Быстро сняв петлю с шеи дочери, мать шепнула ей, чтобы та спряталась в кустах малины. Дочь, взглядом сказала матери, что без нее она никуда не полезет. И, в ответ увидев указательный палец, показывающий в сторону малины, девушка направилась туда, куда ей было велено. Но путь девице преградил пришедший в себя всадник, который намеревался схватить её за косы, чтобы на глазах у матери отомстить за свое позорное падение с коня. Разразясь животным смехом, вояка достал огромный нож чтобы холодным лезвием полоснуть по пышущим здоровьем щеках девицы.
Теперь дочь попала в беду.
Не сделав выводы из своего падения, всадник второй раз получил по заслугам.
Осознав, что с ней хотят сделать, дивчина испугалась, что
если ее полоснут ножом, она никогда не сможет выйти замуж, резко ударила всадника затылком в нюшку, показав, кто здесь главный. А чтобы жизнь медом не казалась, врезала ему между ног и в довершение всего вылила на негодяя ведро с помоями. Но окончательно вырубила грозного воина мать, дубинкой огрев по голове.
Тем временем, пока отважные женщины обезвреживали вояку, остальные всадники приблизились ко двору и, загнав пленных в центр двора, объявили, что теперь пленные являются их собственностью, и будут все проданы в рабство.
Пока главный наводил ужас, другие лиходеи связывали пленных крестьян, ловили живность, набивали мешки зерном, третьи укладывали награбленное на лошадей. Когда караван был собран и готов отправиться, Гриня Колоть (так звали главного) скомандовал отправление.
Печальная картина, достойная кисти великого художника, изображающего угнетение слабых сильными, предстала бы перед глазами зрителя.
Женщины плакали, мужчины понуро подчинялись захватчикам, краснея от стыда, что не могут защитить свои семьи. Сопротивляться было бесполезно, поэтому мужчины, скрипя зубами, делали то, что им было велено, надеясь выбрать момент, чтобы напасть на врага. Больше всего они надеялись, что ночью, враги, утратив бдительность, уснут, и они смогут на них напасть, воспользовавшись моментом неожиданности. Для этого, только пленникам связали руки, они методично ослабляли веревки, чтобы в нужный момент высвободить руки и напасть.
Криками, которыми поднимают свалившуюся с ног скотину, супостаты погнали пленных на чужбину. Связанные, избитые, измученные тяжким трудом, мужья и жены, их дети были оторваны от родного дома, чтобы служить чужим господам. Мужчин связывали отдельно от женщин, дети бежали следом, боясь остаться без родителей. Суровое молчание мужчин, детский плач, крики матерей, умоляющих детей не бежать за ними следом, и все это вперемешку с криками захватчиков, избивающих пленных, чтобы боялись. Мать Грицька желала только одного, чтобы сын вернулся домой, когда караван будет уже далеко, и ему ничего не будет угрожать.