«Пусть поволнуется и побоится, — думал про себя Грицько, прячась в камышах, куда заплыл, спасаясь от сома-людоеда, — будет знать, как дразнить старших».
Еле сдерживая смех, он пальцами зажал нос, чтобы не рассмеяться, когда Оксана называла его миленьким и родненьким, а потом в истерике била ладошками по воде, обзывая негодного мальчишку ежом подстриженным, грозя, что если он немедленно не выплывет, она ущипнет его за то место, которое народная мудрость не советует мучить, когда тебе не хочется в туалет.
Насладившись местью досыта, Грицько уже готов был засмеяться, если бы Оксана дико не завизжала. В этом крике слышались ноты ужаса, которые никак не относились к тому, что Грицько не выплывает из-под воды. Испугало Оксану другое и, судя по крику, очень страшное.
Выскочив из густых зарослей камыша, Грицько крикнул:
— Не бойся, я тебя спасу!
— Ты живой! — радостно воскликнула девочка. — Ура! Ежик ты мой лысый…
— Я тебе дам ежика лысого, — сказал Грицько, скрывая улыбку, радуясь, что с Оксаной все в порядке.
Но как он ни старался, радость не утаишь. Грицько осветился улыбкой и сразу же потух, увидев двух чужаков, наблюдавших за ними с обрыва. Один поигрывал с арканом, другой скалил зубы. Дети никогда раньше не видели воинов, которые грабят села и уводят мирных людей в рабство, Грицько и Оксана были чисты, как все дети, но чувствовали, что им грозит опасность еще большая, чем от сома-людоеда.
Тот, что скалил зубы, посерьезнел, подул ветер, донося крики невольников. Грицько напрягся, как и другой воин, готовящийся накинуть аркан на Оксану. Предвидя это, отважный малый бросил мулом в глаза захватчику и, воспользовавшись минутой замешательства, схватил Оксану за руку и потащил за собой в густые заросли камыша, не забыв толкнуть врагов в воду.
Выкарабкавшись на крутой берег, дети увидели страшную картину. Через залитые солнцем луки чужаки гнали в неволю караван селян, среди которых были братья и сестры, а также родители Оксаны и Грицька. Всмотревшись в караван, Грицько увидел маму. Мать и сын встретились взглядами, этот миг навсегда останется в памяти Грицька. Во взгляде было все: и прощание, и просьба, и завещание. Прощалась мать с сыном навсегда. Она просила его беречь себя. Завещала ему стать великим человеком, способным создать достойную жизнь для своих соотечественников.
Грицько никогда не смог забыть глубокую печаль и обиду, отпечатавшуюся на лице матери. Оксана заплакала, Грицько обнял девочку. Ветер донес до его ушей материнский крик:
— Берегись!
Прежде чем услышать материнский крик, Грицько, почуяв беду, оттолкнул Оксану, чтоб ее не схватил всадник, а сам умудрился отскочить в сторону от аркана, чем вызвал смех товарищей всадника, какого малый сбил с седла ударом палки, на которой некоторое время назад прыгал как на коне.
Откуда такая сила и сноровка у мальца? Где он взял смелость? Кто он — босоногий сельский мальчишка, и кто воин — в полной экипировке, закаленный в жестоких боях. Может быть, мир устроен так, что раз в тысячу лет добро делает чудеса с теми, кто готов хоть сейчас умереть, лишь бы спасти жизнь другому. Понимал ли это Грицько, спасая Оксану? Конечно же, нет. Он просто оказался рядом с палкой, которой сумел дать всаднику между глаз, а тот от неожиданности свалился с коня. Вот и все. Все просто, как разогреть пиццу в микроволновке. Да? А попробуйте это продумать: увидеть палку, дать между глаз, застать всадника врасплох. Это еще не считая того, как палка оказалась именно в том месте, в котором она понадобилась.
Много можно рассуждать и спорить, но каждый человек способен на чудо. Только если он человек, а не тот всадник, который вместо того, чтобы расплакаться и целовать землю от радости, что к нему пришло прозрение, кричать от восторга, что он человек, а человек должен быть счастливым, и убийствами счастья не обретается, решил убить обоих детей и первым, кого он зарубит, будет Грицько.
Мать, увидев, нет — почувствовав, непоправимую беду, совершила невозможное. Разорвав веревки, крепко связывающие руки, она бросилась на вояку и прежде чем тот отрубил ей голову, выцарапала ему глаза.