Ветер перемен подул в судьбах Грицька и Оксаны. Отлеживаясь в каком-то сарае, куда Грицько был брошен конвоем по приказу уважаемого человека, парень пытался вспомнить, что он и кто он. Но память отказывалась отвечать на вопрос, что с ним произошло. Приходя в сознание от того, что солдаты обливали его холодной водой по приказу все еще уважаемого человека, Грицько пытался выстроить логическую цепочку происходящего.
Спустя несколько дней водные процедуры дали свои результаты. Гриць перестал терять сознание. Ощупал свое тело и закричал от боли. Откуда эти синяки и порезы? Гриць ничего не помнил. Угрюмый солдат принёс миску с едой. Но есть он не мог из-за боли в нижней челюсти, которой он с трудом двигал. Заметив это, уважаемый человек приказал кормить Грицька жидкой пищей, которую невольник ел с удовольствием. Молодой организм выздоравливал, набирался сил, но память не вернулась. Видя, что Грицько более-менее окреп, уважаемый человек, которого звали Ашот, привел к нему Оксану и запер их в сарае, оставив наедине.
Они обнялись с нежностью. Этот миг любви, когда восторг охватывает душу, унося в глубины радости все несчастья и невзгоды. Уважаемый человек знал, что делал. Когда Гриць увидел Оксану, память к нему сразу вернулась. Он вспомнил душистый луг, где они бегали детьми, вспомнил родной край, где зародилась любовь, прошедшая сквозь века, раскинулась прекрасным городом Харьков, взглянув на который с высоты птичьего полета, умиляешься его красотой и гармонией. Гриць вспомнил, как на его глазах убили мать, как его самого забрали в неволю, где он выжил благодаря любви, надеясь встретить
Оксану. Он вспомнил, как он, еле держащийся на ногах, бросился на конвой солдат, тянущих Оксану за косы. Затем он опять потерял сознание, и последнее, что он запомнил, был образ Оксаны. И вот его возлюбленная рядом с ним, со слезами на глазах смотрит, гладит его волосы. Они шепчут друг другу слова нежности, клянутся в любви и верности. Затем заскрипели двери, в сарай вошел Ашот и объявил, что они вместе благодаря его стараниям и усилиям. И вот его воля: Оксана отправится в гарем, а Грицька
он отдаст в янычары. И если они хотят спросить, что будет, если они не подчинятся, то он отвечает: Оксана будет отдана солдатам, где вряд ли ей предложат исполнить любое ее желание, а желание у нее будет одно: согласиться на что угодно, лишь бы быть подальше от солдатских похотливых взглядов. Затем, выдержав паузу, Ашот спросил, рассказать ли ему о том, что будет с Грицьком, если тот не подчинится, и, снова выдержав паузу, длящуюся ровно сколько, сколько нужно для того, чтобы согласиться
на его предложение, сказал:
— Соглашайтесь, и я гарантирую, что вы останетесь живы, — и, видя, как они смотрят друг на друга, сказал истину, — жизнь такая штука, все может быть.
И напоследок убил банальностью, сказав, что все течет, все меняется. Уважаемый человек знал свое дело. Мастак, нечего сказать. Обработает кого угодно. Получив однажды хлыстом по лицу за то, что предоставленная им наложница расцарапала султану лицо, Ашот, что называется, на своей шкуре усвоил истину: никому не нужны дикие рабы, всем нравятся милые и покладистые. Он организовал целую индустрию по выпуску рабов, включающую в себя школу, где невольники обучались
великому искусству подчиняться своим господам, швейный цех для пошива одежды для рабов и даже нанял инструкторов по телосложению, которые следили, чтобы фигуры у девушек были стройными и гибкими, а парни были мускулисты. Таким образом, из торговца невольниками, которых было немало, ничем ни примечательный Ашот стал уважаемым человеком, владеющим индустрией по выпуску невольников, обученных в его школе, которые аккуратно одевались в его фирменную одежду и каждое утро делали зарядку. Посмотрев на его историю успеха, другие торговцы невольниками тоже начали организовывать нечто подобное. Но все крупные заказы были у Ашота, потому что у него был секрет фирмы. Он знал, что хороший невольник — тот, кто добровольно соглашается стать рабом. И это еще не все. В своем деле Ашот преуспел до того, что научился невольникам внушать мысль, что они вовсе не невольники. Каждого он обрабатывал по-своему. Одному обещал свободу по выслуге лет, другого заверял, что лучше служить у богатого хозяина, чем сгнить от каторжного труда у какого-нибудь изверга. В общем, индивидуальный подход работал и давал хороший результат.