— Откроешь «соломинку», в ней карта, куда тебе бежать. Это раз. На дне бочки два мешочка золота. Один — тебе, другой дашь хезовозу, и он тебя перевезет через море в Крым. Это два. Другой мешок дашь чумакам, которые перевезут тебя на Украину. Это три. Хезовоз это тот, который вывозит то, что организм человека выводит. Это четыре. Попав на Украину, беги в Дикое Поле на Слободу. Не переживай, главная наложница тебя не выдаст. Это пять. А вопросов было три, что за черт.
— Как она меня не выдаст, если она главная наложница султана? — не понимал Грицько.
— Почему пять… Почему вопросов три, а я сказал пять? — бредил ибн Панас. Затем осмысленно посмотрел на Грицька и таинственным голосом, будто оглашает тайну века, раскрывшую секрет пирамид, сказал: — Главная наложница султана — это Оксана. Молчи. Все. Никаких вопросов. Довольно. Дай слово, что ни о чем не будешь ее спрашивать и не будешь ее осуждать. Она ради тебе рискует жизнью.
— Обещаю... — поникшим голосом сказал Грицько, и ему хотелось не увернуться от стрелы, но реакция есть реакция. — Можно вопрос?
— А чтобы ты сделал, она попала во враждебную среду, она молода и слаба, ей надо было выживать. Что если бы ее за отказ спать с султаном отдали для утех солдатам, тебе стало бы легче?
— Нет.
— Отож-то и оно.
— Нет, я хотел задать не этот вопрос?
— А какой?
— Что значит ваша фраза: «Все люди Грим»?
Свист стрелы, пущенный тем же, кто и вонзил деду в спину нож, прервал ответ ибн Панаса. Если бы он не поднялся и не прикрыл собой Грицька, то никогда парубок не узнал бы, что «все люди Грим» означает, что все люди братья.
Вот так ибн Панас закончил свои дни, дважды сохранив жизнь Грицьку. Дед Панас на последнем вздохе протянул Грицьку ладонь, в которой были жёлуди, которые он с собой привез, когда его забрали в неволю. В глазах ибн Панаса Грицько прочитал просьбу: «Посади их на Слободе в память обо мне».
Взяв жёлуди, Грицько бежал с поля боя и в точности следовал плану побега, составленному дедом Панасом.
И вот он в Диком Поле, вдыхает воздух свободы. Наступает ночь, он лезет на ветку дуба, чтобы переночевать. Ветка ломается, и парень падает на землю лицом в лосиный навоз.
Добро пожаловать в Дикое Поле, юнец.
Глава 9 Старая и молодая наложница. На новом месте.
Упав с ветки дуба в заросли крапивы, Гриць громко об этом возвестил, а когда, вытирая лицо, понял, что это не грязь, а навоз, пусть даже такого благородного животного как лось, тогда он по-настоящему заорал. И если бы рядом был близкий друг, то он бы искренне посмеялся с Грицька, глядя, как тот с корнем вырывает ни в чем неповинную крапиву, с криком разбрасывая вырванные сорняки в разные стороны.
Вырвав всю крапиву, Гриць обессилел от гнева, сел на землю, убил на щеке комара, тяжко вздохнул и обнял руками колени, застыв в позе грустящего мальчика. И если бы рядом был все тот же близкий друг, то его разрывало бы от хохота, увидев, что Гриць сел все в ту же кучу навоза. Когда до Грицька дошло, куда он приземлился, он резко вскочил и, не думая, побежал туда, куда глаза глядят.
Бежать парубку пришлось недолго, все из-за толстой ветки, о которую стукнулся местом, которым надо сначала думать, а потом делать. Удар был сильным, так что бедный парень потерял то, что, по утверждению Карла Маркса, определяет бытие. Ну, или, по-нашему, вырубился парень, и конкретно.
Долго лежать без сознания ему не довелось. И не потому, что комары ему делали общий точечный массаж, и даже ни при чем тут дятел, перепутавший дупло. Все дело в муравьях, которые залезали, куда хотели, и дупло не было исключением.
Придя в чувство от такого шока, Грицько не вскочил, а взлетел, не побежал, а помчался со скоростью черепахи, выпившей сто таблеток кофеина. Уклоняясь от низких веток и не обращая внимания на царапины, которые он получал от колючек, Гриць все-таки не уберегся, споткнулся о что-то мягкое и глупое, выбежавшее ему прямо навстречу. Упав, Грицько не стал кричать, а ради интереса поднял голову, чтобы увидеть это мягкое и глупое.