Зловещая тишина приближалась к кровати Грицька, никто из солдат не издавал ни звука. Они шли так тихо, что Колоть подумал, что они утихомирились и легли спать. И если бы один из солдат не споткнулся о железяку (этой железякой оказалось копье), то Гриня не издал бы звук, который извергает человек, когда наестся горохового супа. И хотя горохового супа Колоть не ел, но испугался здорово. Во-первых, из-за копья, во-вторых, он понял, что зловещая тишина стоит прямо перед кроватью Грицька, и прямо сейчас он ко всеобщему изумлению будет обнаружен.
Услышав неприличный звук, кто-то из солдат вытянул меч, кто-то натянул лук, кто-то поднял копье, о которое споткнулся. И все это оружие было направлено в сторону кровати Грицька, под которой дрожал от страха разоблачения Гриня Колоть, соображая, что ему предпринять в столь щекотливой ситуации. И не придумав ничего лучшего, чем отдать подчиненным приказ разойтись, Гриня получил тумаков по всем частям тела, когда его вытаскивали из-под кровати, не обращая внимания на крики, что он их командир. А чтоб он замолчал, надавали по мозгам так, что тот действительно умолк, потому что потерял сознание.
Когда уже бесчувственного Колотя таки разглядели, признав в нем своего командира, то солдаты перепуганно смотрели друг на друга, поняв в какую историю они влипли. Мало того, что они избили своего командира, это полбеды, самое главная печаль в том, что они смеялись над обстоятельствами, при которых Грицько спас Колотю жизнь.
— А Где Грицько? — в разгар спора о том, что теперь делать, спросил солдат, споткнувшийся о копье.
— Значит мы сейчас думаем, как нам выкрутится, а тебя интересует, где Грицько? — осуждающе прошипел солдат, который первым услышал, что под кроватью кто-то есть. И решив отвести от себя гнев товарищей, которые, по его опыту, не найдя выхода из сложившейся ситуации, обвинят во всем его: мол если бы не ты, легли бы себе спокойно спать, и ничего бы этого не было. Поэтому, набравшись наглости он сказал:
— И вообще, если бы ты не споткнулся об копье, то ничего бы этого не было.
— Что!? — крикнул солдат, в очередной раз уронив копье, упавшее на голову Колотя, пришедшего в себя и снова потерявшего сознание.
— Ну вот, что я говорил! — продолжал обвинять солдат своего товарища.
— Да тише вы! — шикнул другой солдат, который подтвердил, что он тоже слышал под кроватью какой-то звук. И, имея тот же опыт, что и его товарищ, который первым услышал Гриню, сказал:
— Виноват, так хоть молчи!
Ни в чем не повинный товарищ, хотел было пустить в ход меч, но услышал гул товарищей, соглашавшихся, что он виноват, понуро поднял копье и покорно замолчал, по опыту зная, что солдаты поворчат-поворчат и успокоятся.
— Пока он не пришел в себя, надо что-то придумать.
— А что тут думать, он лежал под кроватью, а мы приняли его за лазутчика.
— Ага, а он скажет, что нас проверял: мол как так могло случиться, что в барак, где был часовой, пробрался лазутчик, и пошло поехало.
— А учитывая, что он слышал, о чем мы тут шуткували, сдерут с нас три шкуры.
— Выход?
— Оттащим его к себе. А что! Он нас не видел. Пусть докажет, что это были именно мы.
— Идея!
Дружно приняв эту идею, товарищи быстро принялись за ее воплощение. Но радостное воодушевление длилось недолго — до первого поста, где они не знали, что ответить на вопрос:
— Стой! Кто идет?!
Тык-мык, туда-сюда. Спалились. Пришлось рассказать все как есть. Невероятно, но факт, часовой рассмеялся над их историей и разрешил идти дальше. «Хухты! Пронесло!» — радовались солдаты, как вдруг...
— Ни шагу вперед!
Солдаты тут же остановились, услышав голос своего командира, которого несли на руках.
— Смирно! — скомандовал Колоть, и солдаты застыли, вытянув руки по швам и отпустив своего командира.
От удара Колоть снова потерял сознание, успев перед этим хриплым голосом сказать, что все они собаки женского пола.