— Ох, натворил ты дел, — сказала Суламита, спокойно улыбаясь. — Ох, натворил.
— Так я это... — мямлил Колоть. — Ну а каких таких дел натворил я? А?
— Ты знаешь, что у тебя сбежал янычар?
— Что!? Не может быть!
— Может, мой друг, еще как может. Да еще кто! Грицько.
— Как Грицько… Я же вчера хотел его... — мямлил Колоть, пытаясь хоть что-нибудь вспомнить про вчера.
— Знаешь, кто в этом виноват, и что с тобой сделает султан, узнав, что сбежал янычар, за которого была заплачена кругленькая сумма?
Колоть позеленел от страха. Он так долго выслуживался чтобы стать командиром, а тут из-за этого Грицька он всего лишался.
— Тебя разжалуют в янычары с повинностью выплатить всю сумму, заплаченную за Грицька. Но это не самое страшное в этой истории.
Колоть еле сдержался, чтобы не разрыдаться, но фраза «Это не самое страшное» заставила его подбородок задрожать, и он в позорном рёве бросился к ногам Суламиты, умоляя спасти его, заверяя в преданности своей спасительнице. Видя, что она добилась своего, но перед тем, как сказать ему, что и как, надо закрепить свой успех, Суламита сказала:
— Что сделают янычары с человеком, который отравил их шестерых товарищей?
— Нет… Это не я… Я не травил. Вот яд. — говорил Гриня скороговоркой, достав полную бутылочку, тыча ей в лицо Суламите. Но видя, как она воротит нос, открыл и выпил содержимое бутылки, решив, что лучше уж умереть сейчас, чем испытать ту участь, которая ему уготована.
— Болван! — взволнованно крикнула Суламита, достав противоядие, но оно не понадобилось, так как Колоть выплюнул выпитое.
— Это же моча... — ничего не понимая, сказал Колоть, рассеянно глядя на Суламиту, которая еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться. Но ей было не до смеха.
План спасения для Колотя заключался в том, чтобы он привел себя в порядок, пришел как ни в чем не бывало в барак и обнаружил побег Грицька. Потом с этим донесением к султану, сказав, что Грицько убежал, отравив при этом шестерых янычар и постовых.
— Таким образом, и ты вроде как не виноват, и в тоже время первым обнаружил побег и, как подобает верному командиру, обязуешься в кратчайший срок поймать беглеца.
— Да как же я поймаю? Он мог убежать куда угодно!?
— Он сбежал на Украину, — сказала Суламита и передала Колотю весь маршрут Грицька, утаив только тот факт, что все это произошло благодаря содействию Оксаны.
Рассыпаясь в благодарностях Суламите за спасение, Колоть, еще раз поклонившись, привел себя в порядок, направился в барак и сделал все, как ему велели. Суламита тем временем пошла к Оксане и объявила, что она знает, кто помог Грицьку сбежать.
— Грицьку? — прикинувшись дурочкой, переспросила Оксана. — Ах да, это тот янычар, о котором так много мне рассказывал султан. Ну и кто же был сообщником? Скажите, и я немедленно сообщу об этом султану.
«Ах, вот тут в чем дело... Милая девушка распробовала вкус новой жизни и никому не отдаст свою должность главной наложницы, зная, что султан от нее без ума и не станет обижать из-за какого-то там янычара. Это меняет дело».
Так хотела сказать Суламита, но она была взрослой умной женщиной, а не полоумной малолеткой, на эмоциях готовой сказать что угодно. Она поменяла план игры, поняв, что Оксана не так проста, как кажется.
— Грицько был в сговоре с ибн Панасом, который организовал побег, — сказала Суламита, ни слова не сказав о роли Оксаны в этом побеге.
Оксана поняла, что Суламита ищет в ней союзницу и не выдаст ее, если она поможет ей творить те дела, которые она крутила, когда была главной наложницей.
Две красивые женщины встретились взглядом и поняли друг друга без слов. Обеих это устраивало. Одна хотела, чтоб ей дали спокойно жить, не надеясь на встречу с любимым на воле, другая хотела спокойно проворачивать свои дела, не надеясь снова стать главной наложницей. Но, честно говоря, и та, и другая в глубине души верили, что наступит день, когда свершится то, на что они не надеялись.