«Голос. Где я слышал этот голос?..» — думал про себя бездетный хранитель. Посвящаемый прошептал в ухо то, что услышал от десяти Хранителей. Старец был обязан выйти в центр собрания, чтобы кивком головы подтвердить верность переданной тайны. — «Может, это старость, — рассуждал старик, выходя в центр собрания, — но ведь душа не стареет». Сердце изо всех сил боролось с разумом, доказывая, что здесь кроется опасность. Беда прокралась в жизнь тайного общества, и все зависело от согласного движения головы старца. «Что мне делать? — спрашивал себя старик». Хранители Харькова, затаив дыхание, ловя торжественную минуту, ждали, когда кивнет старец, чтобы поприветствовать нового патриота города. Никто не сомневался, в том, что Хранитель даст утвердительный ответ. История тайного общества не знала случая, когда ответ был отрицательным.
Старик был последним из соратников казака Харько. Они вместе строили город, и, ради его процветания создали тайное общество. Час настал одиночества. Друзья, которые могли одним взглядом дать совет ушли. Память осталась от товарищей, с которыми воевали плечом к плечу, с которыми познали тяготы лишений и поражений, радость триумфа и победы. Старый Хранитель вспомнил верного товарища — скромнягу по прозвищу Сократ, уж он бы точно дал совет своему старому другу Пузику. Память, перенесла старика в юные годы, когда его за тучность прозвали Пузиком, а его верного друга, за длинный язык Сократом. Хранитель вспомнил первую битву за Харьков и прослезился. Старец вспоминал свою жизнь, начавшуюся с жестокой борьбы за место под солнцем. Глаза налились слезами при воспоминании о своем детстве, когда он, вместо игры в войнушку, бежал из неволи, убив толстого хозяина, и, пустился в бега, подавшись в дикие тогда леса Слобожанщины. Пузик бежал не один. Леса Слобожанщины дали приют молодому тогда Харько, и другим перепуганным беглецам. Вкус первой победы незабываемый. Харько, из простой шайки создал бесстрашную армию, которая победила грозу карательной армии султана — самого Грыню Колотя, или, как его еще называли, Грыню Скаженого.
Грыня Скаженый загубил сотни беззащитных жизней. Никто не мог дать ему отпор, а Харько с мальчишками из леса, вооружившимися дубинками, смог. Грыня, проиграв сражение, впоследствии не раз пытался разрушить Харьков, однако всегда терпел неудачу. Колоть жил местью. Солдаты, видя его поражения, между собой называли своего командира Грыня Срам.
Жестокость остывала на холодном блюде мести. Мысль сформировала идею, витающую в космосе, терпеливо ждущую своего отражения в зеркале мира. Амальгама бытия ушла в прошлое, чтобы караулить будущее в темном переулке истории.
Ноги у старца задрожали. «Хорошо, что за большим зеленым балахоном не видно как меня колотит, — подумал про себя старик, — главное, не показывать, что я задергался».
Одежда действительно скрывала волнения старца. Хранитель лихорадочно думал, как дать знать, что он обнаружил заговор, вспомнив это молодое лицо. Посвящаемый был как две капли воды похож на Грыню Колотя - это был его потомок выполняющий завещание праотца: «Отомсти Харько — уничтожь город».
Хранители беспокойно перешептывались. Старец выдал свое волнение. Все подумали, что разум старца помутился, никому и в голову не пришло, что ум старого хранителя тверд как никогда. Старец поднял руку, все умолкли. Хранитель кивнул головой, все одобрительно загудели. Посвящаемый должен был пройти обряд пострижения. Старцу поднесли золотые ножницы, чтобы он смог остричь чуб посвящаемого.
«Спокойно, не волноваться, — успокаивал себя старец, задумавший остановить предателя. — сейчас я сделаю двадцать вдохов и выдохов, и волнение полностью исчезнет».
Старец, двадцать раз спокойно вдохнул и выдохнул. Спокойствие сменило волнение. Сердце билось ровно, руки перестали дрожать.
«Осталось только одно — перерезать горло», - подумал старец, и мысль неожиданно сразу воплотилась.
Минута гробового молчания. Хранители Харькова не верили своим глазам. Обряд торжественной передачи тайны превратился в кровавое зрелище. Кровь хлестала из перерезанного горла.