— Ну что ж... — протянул Пастор, довольно потирая руки и, диктуя номер карточки, на которую надо было перечислять деньги, добавил — рассказывайте.
Рассказ был интересным. Пастор Федерико понял все по-своему.
Кому-то было неспокойно так, что он создал секту, непонятно какой конфессии, назвав ее Черными Хранителями. Тайная организация считала своим призванием - оберегать и охранять Харьков.
— Если они — призванные, как Вы сказали, оберегать и охранять Харьков, то почему такое мрачное название, — не мог понять тонкости дела Пастор.
— Какая разница, какого цвета кошка, если она ловит мышей, — ответил китайской пословицей заказчик и продолжил свой рассказ, из которого Федя понял лишь то, что дело запутанное и темное, на нем он срубит достаточно бабла, чтобы забросить «Блаженного зайца», и всю оставшуюся жизнь нежиться от мысли, что все пашут, а ты — нет, и у тебя, в отличии от них, все есть.
Однако, как ни приятно было об этом думать, все-таки «тем-нота» предстоящего дела заставляла беспокоится. В остальных конфессиях все было понятно: грехом считалось нарушение десяти заповедей, иноверие, аморальное поведение и прочие человеческие пороки. Выследил грешника, заснял на камеру, и все. Другое дело — община Черных Хранителей, они, как выяснилось, оберегали Харьков от Белых Хранителей, или светлых, но не суть. Страх в том, что Черные Хранители враждовали с Белыми и не просто обвиняли друг друга в ереси никому неизвестной религии, а уничтожали. Да-да, убивали.
Пастор Федерико, когда услышал от заказчика, что один из их братьев не убил Белого Хранителя из списка, принял это выражение за фигуру речи. Вроде «убиться мохито», «я сегодня какой-то убитый», «он меня убил». Но подсознание не обманешь. Живя отдельно от разума и фобий, оно сразу учуяло опасность и беспричинной тревогой сигналило Пастору Федерико, что не надо ввязываться в это темное дело.
Сигнал бедствия был заглушен голосом разума, твердившим, что все обойдется, как-нибудь выкручусь, не убьют же его по-настоящему.
В назначенное время и место Пастор Федерико пришел вовремя, стоял и нервно оглядывался в ожидании Черного Хранителя, который должен его убить.
— Убить! Меня! — вскрикнул Пастор Федерико, когда ему объясняли, что надо делать.
— Не переживайте, — успокаивал его голос на другом конце провода.
— Да вы что? — иронично крикнул Федерико. — Фух... Вы меня успокоили. Вы сказали: «Не переживайте», и я как-то сразу успокоился. Подумаешь, убьют. С кем не бывает.
— Если бы мы хотели вас по-настоящему убить, то неужели мы об этом сказали?
Аргумент хоть и не успокоил Пастора, но заставил выслушать дальше план разоблачения Черного Хранителя, получившего задание убить Белого Хранителя, роль которого предстоит исполнить Пастору Федерико.
— Да не переживайте, никакой подставы, — успокаивали Пастора. — Во-первых, патроны будут холостые, во-вторых, наши люди будут за вами следить, а в-третьих…
— И в-третьих? — переспросил Пастор дрожащим голосом.
— И в-третьих, он вас не убьет, — сказал голос в трубке, аргументируя свое утверждение тем, что Черный Хранитель вовсе не Черный.
— А какой же он хранитель? — интересовался Пастор.
— Это нам предстоит выяснить с вашей помощью.
Суть да дело, детали, инструкции, одежда черная с капюшоном, и пароль: «ХТЗ».
— А причем тут Харьковский тракторный завод? — не понял Пастор.
— Харьковские туннели зазеркалья, — правильно расшифровал пароль голос в трубке.
— А... — многозначительно протянул Пастор Федерико. — Типа чем больше будет самоубийств, тем меньше будет самоубийц.
Шутка была оценена в пять минут молчанья, после чего Пастор повторил инструкции и получил адрес магазина, где его оденут для рандеву. Убедившись, что, согласно договору, ему перечислили половину оговоренной суммы, Федерико приступил к активным действиям.