Постояв пятнадцать-двадцать минут в темном переулке, куда, как оказалось, не спешил Черный Хранитель, Федерико решил, что если через пять минут никто не придет, то свалит он отсюда подальше, а деньги не отдаст, мол, ничего не знаю, я был, как дурак простоял, никто не пришел, ваши проблемы.
Не прошло и минуты, как Пастор услышал зловещие шаги, приближающиеся из темноты. В подворотню зашел такой себе детина, одного роста с Федерико, а это два метра и тридцать сантиметров. Но если за худобу и долговязость Федя получил кличку Жираф, то за широту плеч и рост этому амбалу можно было смело дать кличку Три Жирафа.
Амбал подошел к Пастору вплотную и тяжело дыша ему в лицо, тупо таращился на перепуганного Федерико все те четыре минуту, после которых Пастор намеревался смыться.
— Я все сделал, как вы просили, — сказал амбал и, посмотрев по сторонам, сказал прям в ухо:
— Я нашел карту Сокровищ Дикого Поля.
Пастор Федерико, хотел было с перепугу крикнуть: «Помогите!», в микрофон, вшитый в воротник на случай опасности.
«Чем мне поможет микрофон», — подумал Пастор и до него дошло, сказанное амбалом. Карта Сокровищ заставила Федерико остаться в опасной игре.
Собрав всю волю в кулак, он заставил себя улыбнуться, затем вспомнил, что лицо его закрыто повязкой, как у грабителей из американских вестернов, подал амбалу знак рукой, чтобы тот продолжал, предварительно ободряюще похлопал здоровенного детину по плечу.
— Сокровища находятся в Харькове, — продолжал амбал.
— Серьезно!? — воскликнул Федерико, от счастья не узнав свой голос.
Пастор составлял план, как выманить у этого идиота карту и скрыть сие злодеяние от заказчиков.
— Я достал карту, — одновременно выдал информацию и озвучил физическое действие амбал.
— Молодец... — протянулся к карте Федерико, не веря, что все может быть так просто.
Так просто ничего не бывает. Амбал спрятал карту в карман из которого ее вытянул, а из другого кармана вытащил еще одну бумажку, требуя немедленно ее подписать, как договаривались. И снова достал карту, жестом показывая: сначала подпись потом карта.
— Подписать, что Вы освобождаетесь от общины Черные
Хранители? — переспросил Пастор, еле разобрав содержимое бумажки.
— Как договаривались, — решительно сказал амбал, и Пастор не стал спорить, попросив лишь авторучку. На что амбал удивился, сообщив принеприятнейшую новость:
— Освобождение подписывается кровью…
— Что!? Ну это уж слишком, — возмущался Пастор. — Двадцать первый век на дворе, а вы тут развели средневековщину. Надо доверять друг другу! Я же не требовал с вас пароль, а вы обязаны были назвать его, между прочим.
— Какой пароль? — насторожился амбал.
— ХТЗ.
— А причем тут Харьковский тракторный завод?
— Харьковские туннели зазеркалья, — сказал Пастор интонационно указывая на скудость ума амбала.
— Вы кто?
— Агния Барто! — крикнул Пастор и, воспользовавшись секундой замешательства, вырвал карту и побежал в темноту.
Темнота не дала Пастору далеко убежать, подставив подножку в виде бордюра, о который Федерико споткнулся и, больно ударившись об асфальт, отключился. Последнее, что он увидел, это второго амбала, который сказал первому амбалу: «ХТЗ». Затем выстрел, амбал, принесший карту, замертво падает.
«Так это была не фигура речи», — промелькнуло у Пастора в голове перед тем, как он погрузился в беспамятство.
Очнулся Пастор Федерико оттого, что по его телу лазила крыса. Громко вскрикнув от ужаса, Пастор резко вскочил и снова бросился в темноту, опять подставившую ему подножку, и Пастор снова благополучно врезался в стену, упал и потерял очки, без которых ему ну никак.
Не помня, почему в руках он зажал какую-то бумажку, Федерико достал коробку с последней спичкой, которой он зажег бумажку, чтобы найти очки. Надев очки, Пастор вспомнил все, что было, но сделанного не воротишь, бумажка сгорела, уцелел лишь маленький клочок, на котором было написано: «Ленин жив».