Опять возникла секундная пауза, во время которой все участники конфликта застыли в стоп-кадре, выпучив глаза и широко разинув рты. После паузы все закрыли рты, посмотрели друг на друга и рассмеялись. Минуту спустя все снова застыли в стоп-кадре из-за медведицы, выбежавшей на поляну со штанами в зубах, без которых так стремительно промчался давеча Колоть.
Ситуация та же: медведица промчалась мимо, секундная пауза, и все тот же стоп-кадр. Только в конце рассмеялся один Грицько, в отличие от головорезов, еще больше разинувших рты и выпучивших глаза. Искренне желая, чтобы в раскрытые рты залетели две осы, Грицько продолжал смеяться и соображать в чем дело. А дело было в медвежонке, который уселся возле ног Грицька.
Вопя, как человек, на ногу которого второй раз упал молот, мимо пробежал Колоть, с так же орущим головорезом, которого он тянул за собой на аркане.
Секунду спустя на поляну снова выбежала медведица с одеждой Колотя в зубах.
Медвежонок заревел, мать остановилась и, выплюнув одежду Колотя, подошла к детенышу обнюхала и тупо уставилась на Грицька, не придумавшего ничего лучше, чем тыкая пальцем в головорезов сказать:
— Это не я, это они.
Рты закрылись и сглотнули от страха слюни, затем вновь от-
крылись от удивления.
На поляну, прикрываясь лопухами спереди и сзади, вышел Колоть. На секунду обнажив причиндалы и приставив указательный палец к губам, всем своим видом прося не шуметь, пока он не натянет на себя одежду, состоящую теперь из лоскутков и дыр, не прикрывающих две половинки луны.
Все застыли в молчании, может выполняя просьбу Колотя, а может надеялись, что медведица успокоится и убежит в лес, оставив их целыми и не растерзанными.
Похоже, к тому и шло. Еще раз недовольно фыркнув, медведица уже была готова уйти в лес, как вдруг на поляну выбежал всеми забытый головорез, освободившийся от аркана, когда Колоть, тащивший его по земле, перепрыгнул через бревно, а головорез — нет. От такой резкой остановки аркан порвался, Колоть упал лицом в гриб, прозванный в народе бздюхой, понюхав который, он быстро поднялся и побежал на поляну искать свою
одежду. Головорез остался лежать, уткнувшись лицом в осиное гнездо.
С любопытством изучая лицо незваного гостя, осы были миролюбивы, пока в нос головорезу не залезла букашка, заставив его смачно чихнуть. Такого нахального вторжения в их зону комфорта осы не выдержали и пустились в атаку. После первого жалоукалывания в центр носа, головорез, установив мировой рекорд по выпучиванию глаз и самому громкому мату, резко вскочил и, спасаясь бегством, помчался за Колотем отмахиваясь от ос, две из которых, только вылетев на поляну, первым делом залетели в два открытых рта.
Интересно, что сказали бы на это противники теории материализации мысли.
Начался такой турбо-атом-мега-экшин, что фильмы с Джеки Чаном выглядели бы милой мелодрамой с вялотекущим предсказуемым сюжетом.
Головорезы закрыли рты, но было уже поздно, осы во рту сделали веселый маскарад. Корчась от боли, товарищи по несчастью додумались отбивать осиную атаку мечами, еще больше разозлив разъяренный рой, ловко уворачивающийся от холодного оружия. Осы жалили беспощадно, и злая медведица была им нипочем.
До одури намахавшись и поняв, что сопротивление бесполезно, все дали дёру в лес в надежде найти там озеро или реку, которой в лесу не было, но, как сказал Ленин: «Надежда умирает последней».
Медведица, которую осы укусили в причину по которой медведя после весенней спячке называют колун, бежала и ревела от боли. «Есть справедливость на белом свете» — подумал бы Гриня Колоть, но он был занят своей «сверкающей» мишенью, в которую осы попадали без промаху. Подгоняемый таким стимулом, он бежал изо всех сил, то и дело размахивая лопухами, обогнав медведицу, которая от осиных укусов забыла о своем медвежонке, с комфортом разместившемся на плечах человека с лопухами. Но, заметив своего малыша на плечах у Колотя, сразу забыла про боль и помчалась за Колотем, чтобы разорвать его в клочья. Ох, уж этот материнский инстинкт.