Остальные, тоже не менее стимулируемые, бежали следом за Колотем и медведицей, кроме Грицька, направившего стопы в другую сторону и избавившегося от двух погонь, не считая осы, жужжащей над ухом. Но оса — не головорез. Сказал:«Хлеб-соль» - и она улетела.
Грицько бежал до тех пор, пока не перестал слышать дикий
ор головорезов, а, учитывая громкость, усиливающуюся от осиных укусов, это было приличное расстояние. Пройдя несколько шагов и убив хлопком на шее комара, споткнулся о пень, наступил босой ногой на ежа и, подняв руки, прошел через заросли крапивы. Грицько, приговаривая про себя: «Как я люблю природу», вышел на поляну и все простил лесу, увидев перед собой прекрасное озеро с кристально чистой водой.
Колоть прости.
Раздевшись догола, Грицько, непонятно зачем и для кого, смотря на «младшего брата», сделал мельницу и с наслаждением вошел по пояс в воду и, задумчиво улыбаясь, сделал то, что запрещено делать в бассейнах. После чего погрузился в воду по шею и нырнул, чувствуя, как тает усталость и напряжение, наполняя тело легкостью и бодростью. Сделав подводный выстрел, Грицько смеялся над бульбашками, приятными мурашками пронесшимися по его спине от копчика до шеи. Вдруг из леса,
окружающего озеро, фыркнуло и побежало прямо на него.
«Неужели они бегут сюда?», — подумал Грицько и, во избежание столкновения, набрал полную грудь воздуха и нырнул, притаившись возле берега, прикидывая про себя, что если головорезы прыгнут в озеро, то он тихонько вынырнет и незаметно по бережку в лес, а если это не они, то все в порядке.
Нет, не в порядке.
Это Гриць понял, когда, открыв под водой глаза, увидел перед собой морду лошади, пришедшей на водопой. Дальше еще больше, в озеро начали прыгать кони, как оказалось, это был табун лошадей за минуту превративший чистое озеро в мутный водоем. Оглушенный такой каламутой, Грицько вынырнул и, крича лошадям, чтобы они убирались, полез на берег, где благополучно поскользнулся и упал в воду, чудом не угодив под копыта скачущей мимо лошади.
Вынырнув, Гриць был вне себя от злости на лошадей, нарушивших его покой. Особенно бесил жеребец, все время ржущий, когда Гриць то соскальзывал с берега, то смешно уворачивался от мимо скачущего коня и, не удержавшись, снова падал в замутненную копытами воду, то смывая, то пачкаясь илом.
Напившись воды и наржавшись над Грицьком, кони выскочили из озера так же быстро, как туда забежали, скрылись в лесу, оставив Грицька карабкаться на скользкий берег.
Злой, с ног до головы в черноземе, Грицько таки вылез на берег. И, обессилено рухнув на землю и уткнувшись носом в свежий конский навоз, сказал матом:
— А мне все равно.
Обычно такую фразу говорят люди в нетрезвом состоянии, когда их пытаются отговорить от безумной идеи пройтись голым по улице, аргументируя это тем, что на него все люди смотрят. И, если это вы были в нетрезвом состоянии или вы просили друга«не гнать беса», в любом случае вы или говорили, или слышали в ответ:
— А мне все равно.
Обессиленный от злобы Грицько лежал безучастный ко всему происходящему. Даже когда он услышал приближающийся топот копыт. Это был именно тот конь, который над ним ржал, Грицьку было все равно. Он никак не отреагировал. Грицько лежал и ни на что не реагировал, погруженный в нирвану безразличия.
Обделенный вниманием конь пасся возле Грицька, громко хрумкая над самым ухом, в которое забралось насекомое и принялось изучать ушную раковину. Наконец коню надоело хрустеть, насекомое вылезло из уха, и Грицьку было хорошо до техпор, пока конь не начал громко ржать в самое ухо.
Слово, которое могло бы охарактеризовать ту смесь чувств, состоящую из жалости к себе, безудержного гнева и самоиронии, не существует в природе. Грицько медленно встал с лицом студента, написавшего дипломную работу, а руководитель дипломного проекта его «обрадовал», сказав, что тот перепутал тему…
Немножко так.
Решив во чтобы то ни стало обуздать дикую коняку, Грицько кинулся на жеребца с криком студента, которого руководитель диплома оставил наедине с собой. Жеребец был не из пугливых (он никогда не видел человека). Подпустив к себе на такое расстояние, чтобы Грицько мог подумать: «Еще пару шагов, и я схвачу этого скота за гриву», скот, (а коня вполне могли звать Вальтер) спокойно отпрыгнул в сторону и заржал над Грицьком, споткнувшимся о кочку и не сумевшим сохранить равновесие.