Как и учил его дед Панас, Грицько метался в разные стороны, чтобы запутать противника и убежать куда подальше. Но головорезы тоже были мастаки — действовали правильно: двигались возле Грицька так, что куда бы он не двинулся, все равно кто-то его перехватит. Пришлось принять бой.
Одновременно двое головорезов не нападали, чтоб не дать Грицьку увернуться и убежать. Пришлось с кошачьей ловкостью уворачиваться от мечей, машущих налево и направо. Более-менее изучив разведкой боем слабости противника, Грицько умудрялся не только уворачиваться, а и наносить болезненные удары по икрам, чтоб замедлить движения противника. А иногда не брезговал и пинками под зад, унижая и зля головорезов, которые уже не представляли серьезной угрозы. Но Колоть, целящийся в него луком, — это проблема.
Понимая, что Колоть держит его под прицелом на случай, если Грицько захочет убежать, а это он мог сделать не раз. Например, присев от замаха меча, метившего снести ему голову, Грицько ударом в пах обезвредил головореза, но бежать не стал, боясь получить стрелу между лопаток. А то, что Колоть — отличный стрелок, Грицько знал не понаслышке, много раз видел его в бою. Поэтому он избрал другую тактику: постоянно двигаться (а по-другому никак) и постепенно незаметно приближаться к Колотю. Но головорезы не дали Грицьку осуществить свой план.
Получив не одну дюжину ударов по икрам и челюстям, они обессилено упали на землю, не имея ни малейшего желания сражаться, хотя если учесть, что Грицько был безоружен, вряд ли это можно было назвать сражением. Таким образом, утратив причинно-следственную связь для движения, Грицько стояли смотрел в глаза Колотя, понимая что это все. Не дожидаясь заката, он послал мысленный поцелуй и теплоту чувств своей возлюбленной.
Словно читая его мысли, Колоть злобно рассмеялся, дав понять, что на смерти Грицька все не закончится. Он обязательно найдет и убьет Оксану.
Натянув сильнее лук, Колоть не спешил стрелять, смакуя вкус мести. Он был настолько слеп и глух от злобы, что не видели не слышал, как Грицько, тыча в него пальцем, кричит:
— Сзади!!!
Услышав топот копыт за своей спиной Колоть вернулся в здесь и сейчас и, ослабив тетиву лука оглянулся, но был сбит с ног табуном диких лошадей, во главе которого бежал тот самый Вальтер, теперь уже не скот, а славный жеребец, вожак табуна, спасшего Грицьку жизнь.
Видя, что табун лошадей, сметающий все живое на своем пути, не собирается его миновать, Гриць, прыгнул прямиком на вожака, которого, схватив за гриву, оседлал и направил в сторону леса, подальше от своих врагов, хотя выжить у них не было ни единого шанса. Это Грицько понял, когда, оглянувшись, увидел, что от места, где недавно проходила баталия, не осталось живого места. Включая головорезов и командира.
Скакать довелось недолго. Только Грицько повернул голову в сторону леса, как сразу же увидел ветку на уровне головы, это все, что он запомнил перед неминуемым столкновением.
Первым, что увидел Грицько, когда очнулся, — голубое небо и сосны, далее он услышал дружелюбное ржание своего ровесника, коим был теперь уже объезженный конь. Нос уловил запах костра, невдалеке от которого сидели парубки и разговаривали на его родном языке, обсуждая, кто он может быть и что с ним делать.
Ничего не понимая, помня только ветку, Грицько зажмурился в надежде, что все вспомнится и происходящее будет понятно. Открыв глаза, Грицько понял, что лучше бы он их не закрывал. Вместо голубого неба и мирно качающихся сосен он увидел таращившихся на него шесть человеческих лиц и одну лошадиную морду (только теперь Грицько увидел, что это жеребец черной масти с белым пятном на лбу).
— Здрасти... — заставив себя дружелюбно улыбнуться, протянул Грицько.
— Ты смотри, по нашему балака, — восхитился пацан с веселыми веснушками.
Лица, рассматривающие Грицька были очень юны.
— Та шо ты балакаеш, а то мы сами не слышим, — сказал парубчина с курносым носом и синяком под глазом.
Дальше разговор состоял из расспросов, в ответ на которые
Грицько пытался объяснить кто он и как сюда попал.