— Так ты беглый, как и мы! — обрадовался паренек, как оказалась, получивший синяк за то, что ничего не давал сказать другим. — Так бы и сказал.
Дальше разговор пошел более дружелюбно с похлопыванием по плечу и заверением, что тут жить можно, если конечно не высовывать нос.
Грицько пытался запомнить их имена, не лишенные колорита: Галушка, Дубонос, Правдабрех, Муха оса, но решив, что познакомится потом, хотел поскорее сообщить самое главное: про Колотя и карательный отряд. Да видя их веселое беззаботное настроение, подумал, зачем зря пугать ребят, ведь Колотьи головорезы были растоптаны табуном лошадей, вожаком которых был славный черный жеребец с белым пятном на лбу.
Уплетая жареного на костре карася, Гриць весело смеялся со всеми над шутками-прибаутками Правдобреха, того самого забавного пацана с веселыми веснушками, рассказывающего веселую историю о том, как он катался по лесу на иклах кабана.
— А как тебя зовут? А то друже да друже, — спросил Правдобрех, имея привычку резко съезжать с темы, чему никто не удивлялся.
— Да-да, — загудела ватага как раз в тот момент, когда Грицьку попала косточка в горло. Так что отвечая на вопрос, парубок вместо «Грицько» сказал:
— Харько, — после чего откашлялся и уже правильно назвал свое имя.
— Не, друже, теперь ты Харько, — подмигнув сказал Правдобрех, после чего ватага весело схватила Грицька и принялась подбрасывать вверх крича:
— Как звать!? Как звать!? Как звать!?
Поняв, что пока он не скажет свое новое имя, его не отпустят, Грицько кричал им в ответ:
— Харько! Харько! Харько!
Наконец, наигравшись, ватага опустила Харько на землюи попросила Правдобреха продолжить рассказ. Тот для виду повыделывался и продолжил.
На самом интересном месте, когда кабан подбросил Правдобреха на дерево, рассказчик резко замолчал, сделав всем знак замолчать, приложив указательный палец к губам.
Все настороженно прислушались, но ничего не услышали. После чего Правдобрех тем же жестом попросил всех замолчать и с таинственным видом подозвал всех к себе, после чего, дождавшись, когда все станут возле него полукругом, беспардонно испортил воздух. С криками: «Фу!» все разбежались от Правдобреха, оставив его одного смеяться над своей шуткой и называя его балаболом и собакой женского рода.
Неожиданно для всех Правдобрех прекратил смеяться и упал. Все подумали, что это очередная его шутка и не обращали на него внимания. Но услышав стон, подбежали к нему и с ужасом обнаружили, что их товарищ убит, сраженный стрелою.
Все посмотрели на Грицька, который отлично знал, кем эта стрела была пущена.
Глава 12 Конец фильма. Зарытые таланты...
— Чапа, Чапа! Ну где ты, милая? — звала свою любимую крысу Анечка, та самая обезбашенная девчонка из ПТУ, котораяповелась на кастинг.
— Может, она под кроватью? — предположил отец, не отрываясь от футбольного матча. — А может... Хотя навряд…
— Сказав «А» говори «Б»! — сердилась дочь.
Папа, ненавидящий крыс и особенно котов, тяжело вздохнул
и сказал:
— Может быть, ее переехала машина?
— Какая машина, папа!
— Да шучу я, шучу…
— Шутить будешь у себя в отделе.
— Но-но! Доблестную милицию не трогать! — пригрозилотец с наигранной суровостью. Но видя, что Аня не расположена к юмору, отбросил футбол и начал принимать активноеучастие в поисках крысы. — Все-таки я как-никак начальникмилиции.
— Причем здесь это? — сердилась Аня. — Чапа тебе не беглый преступник.
— Причем здесь? А преступники что, не люди? — удивилсяпапа, рассмеявшись над только ему понятной шуткой. После чеговзгромоздился на табурет и заглянул на антресоль, но, не увидев там ничего, кроме пачки сигарет «Беломорканал», спустилсявниз, прикидывая, куда могла подеваться эта бррррр-гадость.
— Может, она в косметичке?
— В маразматичке! — передразнила отца дочь.
— Я серьезно, крысы знаешь какие умные, — сказал папа,и вдруг его осенило задать дочери вопрос на засыпку: