И пошел устанавливать сигнализацию.
Рассматривая причудливое устройство, которое Туз называл сигнализацией, Классик не смог удержаться от сарказма, иронично заметив, что в двадцать первом веке можно было бы придумать что-то получше, чем ведро с водой висящее над дверью иготовое вылиться на вошедшего, стоит тому открыть дверь.При открытии задевается петля, состоящая из веревочки,
дернув за которую, непрошеный гость попадет подхолодный душ.
— Это классика, — сказал Туз, гордясь своим изобретением.
— Да уж, классика... — саркастически протянул Классик.
— Сигнализацию можно отключить, а это работает как часики... — сказал Туз, закрепляя веревку в гвоздь, вбитый в антресоль шифоньера. — Готово.
Отойдя на два метра от шифоньера, Туз, любуясь тем, чтонагородил, самодовольно улыбнулся и сказал:
— Ну что-с — начнем-с.
Что он имеет в виду, Классику объяснять было не надо. Достав чемодан из тайника, коим было место под кроватью, аферисты принялись подсчитывать прибыль. Простаков в городебыло немало, так что настроение у жуликов было отменное.Остановив счет, Туз поднял голову и с выражением человека,пытающегося вспомнить, выключил он утюг или нет, смотрелна Классика. Классик, чувствуя на себе тяжёлый взгляд сообщника, тоже приостановил счет, уставившись на друга, хлопающего себя по карманам, будто ища кошелек или мобильныйтелефон.
— Ты что-то потерял? — не выдержав, спросил Классик.
На что Туз кивнул и, приподняв покрывало, заглянул поддиван, обнаружив там место, куда ходит Барсик, когда нет песка в коробке для «а-а».
— Куда же она подевалась? — встав на одно колено и прочесывая комнату взглядом, вопрошал Туз. — Жалко...
— Кто подевался? — недоумевал Классик. — Кого жалко?
— Ты крысу не видел? — спросил Туз, соизволив наконец-то обратить внимание на товарища, и, видя, как скривился Классик (как он сам, когда увидел, что Барсик сделал под диваном), Туз уточнил:
— Такую декоративную милую крысу белого цвета.
— Милую, — еще больше скривился Классик.
— Короче, ты видел или нет?! — вскочив на ноги, спросилТуз у товарища.
— Успокойся, — на удивление миролюбиво, сказал Классик, отлично зная, что спокойный тон раздражает его друга. —Откуда ей здесь взяться?
— Это мой трофей! — гордо заявил Туз.
— Трофей? — иронично переспросил Классик, отличнозная, что трофей, коим являлась крыса, был украден у какого-нибудь участника кастинга. — И у кого же ты добыл этот«трофей»?
— У той мышки, помнишь, из ПТУ?
— То есть ты у мышки украл крыску, — не без сарказма резюмировал Классик, отлично помня эффектную девицу, мечтавшую стать известной актрисой.
— Так ты видел или нет? — раздраженно спросил Туз,по уши влюбившийся в «мышку».
— Да где я ее мог видеть? На макушке что ли? — все с тем жесарказмом в голосе ответил Классик, наслаждаясь тем, что беситТуза.
Но, вопреки ожиданиям, вместо психов Классик услышалсмех товарища, увидевшего, как действительно на макушкедруга сидела белая крыса, проделавшая сложный путь по штанам и рубашке.
— Я не понял, — теперь бесился Классик, — что за смех
в зрительном зале.
Чем больше нервничал Классик, тем сильнее заливался смехом Туз. Невероятно но факт: Классик не чувствовал на своейголове никакой живности. Осудив товарища нехорошим словом за зубоскальство, Классик пошел к зеркалу посмотреть, чтоу него на голове, и, не увидев ничего смешного (так как Чапауспела спрятаться в кудри), потребовал, чтобы Туз прекратилсвой издевательский смех. Это вызвало еще большую волнувеселья.
Наконец насмеявшись, Туз протянул руку к кудрям, чтобыснять крысу, но, к своему удивлению, ничего там не увидел. В панике роясь в волосах, как врач на школьном медосмотре, Туз,не обращал внимания на возмущения своего компаньона и шарил в волосах и никак не мог взят в толк, куда делась крыса,которая только что была там.