– Одиннадцать лет? Не думаю.
– Хорошо. Тогда рассмотрим две наиболее вероятные возможности. Предположим, он не нашел то, что искал, либо – нашел, но оно не оправдало его ожиданий. Я знаю, что некоторых людей такой финал двух с половиной лет погони за удачей ошарашил бы настолько, что они бы забились от стыда в какую-нибудь щель и не смели показать оттуда носа до конца своих дней.
Но отец-то был не таким. Он бы побесился, конечно, разнес бы вдребезги несколько стен, проклиная себя за тупость, затем – успокоился бы и вернулся домой. Мне приходилось видеть соответствующую реакцию, хотя и не по таким серьезным причинам. Он бы не стал прятаться. Он захотел бы услышать слова утешения от матери. Она и, мне кажется, я значили для него больше, чем любые деньги или даже собственная гордость. Так что это – не объяснение.
Вторая возможность состоит в том, что он нашел то, что искал, и оно либо полностью, либо в достаточной степени оправдало его надежды. Я опять-таки знаю, что некоторые люди могли бы не захотеть делиться неожиданно свалившимся на них огромным богатством и постарались бы скрыться, чтобы потратить или сберечь его только для себя.
Но когда отец женился на матери, у него было большое, очень большое состояние. И ведь тогда он им поделился! Отец разорился, неудачно вложив деньги, он был плохим бизнесменом. Но деньги всегда были для него всего лишь инструментом, средством для достижения другой, более желанной цели. И целью этой была спокойная, уютная жизнь со своей семьей. Поэтому он не стал бы скрываться всего лишь потому, что опять разбогател.
Кроме того – скрываться! Где? Здесь? Если бы он этого действительно захотел, то сбежал бы на какую-нибудь из высокоразвитых планет Федерации, или Скопления Полумесяца, или Гегемонии Абогарна, или еще куда-нибудь туда, где из обретенных денег можно было бы извлечь какую-нибудь пользу. В крайнем случае – опять стал бы гестой, но никак не отшельником.
– Возможно, он и вправду улетел.
– Нет, он никогда не покидал Колтри.
– Видишь ли, Рикард, сюда постоянно прилетают и отсюда постоянно улетают звездолеты, прибытие и убытие которых никто нигде не фиксирует. Я уже говорила тебе о здешнем размахе контрабанды. Держу пари, что три из пяти звездолетов улетают с Колтри без каких-либо отметок на станции, а соответствующая документация о двух остальных – фальсифицирована.
– И проиграешь. Если я когда-нибудь рискну вернуться на станцию, то смогу тебе это доказать. Там фиксируется прибытие и отбытие каждого прилетающего сюда звездолета. Каждого! Я никак не мог разобраться в их хитрой системе регистрации до тех пор, пока уже здесь, внизу, не узнал кое-что о так называемых нелегальных перевозках тайных грузов. Однако никакого секрета на самом деле в этом нет. Во всяком случае, для людей, заправляющих делами на станции. Антон Сольвей хорошо знает, что сюда поступает и что отсюда увозится. Он хранит молчание лишь потому, что в том-то и заключается его роль во всем этом предприятии.
– Ты уверен?
– Абсолютно! Кстати, ты почти угадала. Тридцать семь процентов всех звездолетов внесены в официальный регистр. Информация о них приведена в понятной, общепринятой форме. Они прилетают, разгружаются, грузятся опять – все согласно принятой процедуре.
Но есть еще один регистр, охватывающий шестьдесят три процента перевозок, и вот там-то половина всех записей сделана специальным шифром. Включая записи о тех звездолетах, которые никогда не приближаются к станции, а посылают к планете свои собственные челноки с более низких орбит.
Аналогично шифруются записи и для пассажиров, код несложный – я взломал его в течение часа. Сюда прилетает намного больше людей, чем улетает. Те же, что улетают, особенно проходящие по секретным спискам, регистрируются очень тщательно. Я полагаю, Сольвей хочет держать их в поле зрения. И ни один из тех, кто покинул Колтри в период после прилета отца и моего собственного появления здесь десять дней назад, не был Арином Бретом. Это я знаю наверняка.
– О Господи, а ведь ты не шутишь!
– Не шучу.
– Но если ты прав, твой отец действительно может
быть здесь.
– Он действительно здесь. Возможно, он погиб, но я так не думаю. Будь он мертв, никто из тех, с кем мы разговаривали, не беспокоился бы в такой степени о его безопасности или наоборот – не боялся бы его так сильно. Он где-то прячется. Возможно – по своей воле. Не знаю. Но он здесь, он жив, и Девинис каким-то образом на его стороне.
– Думаю, ты прав и она действительно как-то с ним связана. Но в этом случае мы не сможем больше абсолютно ничего добиться ни от нее, ни от любого Другого «покровителя». Они формируют что-то вроде связанной негласным уставом профессиональной гильдии, и если кто-нибудь сболтнет лишнее, через час его найдут мертвым, разрезанным на мелкие кусочки и разбросанным по улицам города. Так что этот путь закрыт, что бы мы ни делали.
– Но ведь мы не отступим, не так ли?
– Ни в коем случае. Если бы Джергрием или Девинис согласились помочь, мы бы нашли твоего отца самым быстрым из возможных способов. Но если они ничего не скажут, скажет кто-нибудь еще. На Колтри достаточно предателей. Просто понадобится больше времени.
– С чего начнем?
– Будем ходить по городу, рассказывая, что ищем Арина Брета и готовы заплатить за интересующую нас информацию. Делать это, конечно, надо с умом. Пойдут соответствующие слухи, и рано или поздно кто-то с такой информацией объявится. Не бескорыстно, разумеется. Но это потребует времени.
– В таком случае чем быстрее мы начнем, тем лучше.
– Согласна. Начнем с обхода баров и… И все вокруг куда-то помчались.
– Это дракон,– сказала Дерси, сжав руку Рикарда.
– Где?
– Вон там, в углу!
Рикард увидел, как в конце улицы постепенно возникали сиявшие призрачным желтым светом пока еще едва различимые контуры тела монстра. Вместе с несколькими прохожими они нырнули в какой-то переулок. Через несколько мгновений у входа в тот же переулок появился и дракон, его голова, если это действительно была голова, тянулась вперед, чуть покачиваясь на своей полупрозрачной змеевидной шее.
Переулок оканчивался тупиком. Ворот по его сторонам не было, других выходов, кроме того, по которому они вошли,– тоже. Вместе с Рикардом и Дерси в ловушке оказались еще шесть или семь человек. Все, что им оставалось делать, это, замерев от страха, ждать.
Все стояли не шевелясь. Глаза дракона вращались из стороны в сторону, как будто он не мог как следует оглядеться по сторонам. Затем его взгляд на некоторое время, казалось, остановился на Рикарде.
После этого дракон ушел.
4
Следующие три дня Рикард и Дерси провели, стараясь посетить максимально возможное число окрестных баров, таверн и ломбардов. Везде они усердно расспрашивали об Арине Брете, но не встретили никого, кто знал что-либо полезное, молва об их поисках тоже пока еще не успела привести к ним каких-либо информаторов.
Вечер третьего дня застал их в ресторане «Ретрейн», месте, которое во всем являлось полной противоположностью «Тройсхле». Чтобы добраться до узенькой улочки, в конце которой находился «Ретрейн», нужно было пройти через один из самых бандитских районов города, поэтому наткнуться на него случайно было практически невозможно. С другой стороны, несмотря на такие особенности местонахождения, сам ресторан был практически безопасен для каждого, даже для туристов.
Он не поражал воображение огромными размерами: за двадцатью столиками нижнего зала Могли одновременно расположиться восемьдесят посетителей, тогда как два зала поменьше, наверху, могли поместить еще сорок. Рикард и Дерси сидели в главном зале.
– Не похоже, чтобы нас собирались атаковать толпы желающих подзаработать информаторов,– сказал Рикард, когда им принесли бифштексы.
– Но ведь мы только начали,– возразила Дерси.– В подобных случаях требуется время, чтобы слухи дошли до нужных людей.