– Даже не знаю, лучше это или хуже, чем ничего, – сокрушенно произнес Николас, одеваясь в тесном закутке на верхней палубе.
Мириэл сунула руку ему под рубашку и погладила гладкую спину.
– Просто смирись, – сказала она.
– А если не могу?
– Должен. – В ее голосе появилось ожесточение. – Это все, что нам отпущено. Я не хочу, чтобы горечь и ссора омрачали память о нашей встрече.
– Даже если я и смирюсь, легче от этого не станет. Я все равно буду мечтать о тебе, – мрачно отозвался он. – Каждый час, каждую секунду, изо дня в день.
– О, Николас, прекрати. – Со слезами на глазах она приложила пальцы к его губам.
Он со стоном привлек ее к себе. Они целовались как безумные, почти варварски, пользуясь последними мгновениями счастья. Оба остро сознавали, что песок в песочных часах уже давно истек. Напоследок еще раз, поцеловав Мириэл, крепко, причиняя ей боль, Николас оторвался от нее. Дыхание у него было прерывистое, руки тряслись, когда он застегивал пряжку ремня.
– Храни меня в своем сердце, – сказал он и ушел, впустив под навес струю холодного соленого воздуха, когда ступил на палубу и задернул за собой полог.
Тыльной стороной ладони Мириэл отерла глаза и, проглотив горе и досаду, заставила себя сосредоточиться на практичных мелочах: надела платок, поправила на себе одежду и внешне вновь превратилась в почтенную замужнюю женщину. Она не жалела о времени, проведенном с Николасом, но думала, что лучше бы этого не было. Она пыталась притворяться и не смогла. За удовольствие надо платить, и Мириэл не оставляло дурное предчувствие, что в итоге судьба предъявит им счет.
Она вынула из сундука свой плащ и увидела Псалтырь, подаренный Робертом. Книга лежала поверх ее сменной одежды и нижних сорочек, укоряя ее своей изысканной библейской красотой. Охнув, Мириэл выдернула из-под Псалтыря одну из сорочек, бросила ее на книгу и со стуком захлопнула крышку.
«Святая Мария» входила в гавань Бостона, везя полный трюм товаров с ярмарки в Шампани: дорогие итальянские ткани, шелковый дамаст, венецианскую парчу и тонкий хлопок.
Стоя на носу парусника, Мириэл каждой клеточкой своего существа сознавала присутствие Николаса, хоть они и находились на разных концах палубы. Она чувствовала каждое его движение, будто они были прижаты друг к другу. Все его внимание было сосредоточено на управлении кораблем, входившем в устье реки, но она знала, что его чувства и мысли созвучны ее собственным.
– Я люблю тебя, – прошептала она. В ее глазах сверкали слезинки. Когда в бурую воду упал якорь и швартовую тумбу обвил причальный трос, она последний раз взглянула на Николаса сквозь влажную пелену на глазах, затем, прикусив губу, взяла себя в руки и устремила взор на порт, где царила суета.
На причале ее ждал Роберт.
Глава 24
Роберт заключил ее в свои медвежьи объятия и крепко расцеловал.
– Дорогая, любовь моя, я так по тебе соскучился, – хрипло произнес он. – Как твои дела?
Мириэл боролась с ужасом: при виде мужа ее захлестнула волна удушающего страха и потрясения.
– Привезла полный трюм замечательных тканей, – услышала она свой голос, почти обычный. – А как ты? – Она не могла заставить себя ответить на его поцелуй, поскольку все еще ощущала на своих губах вкус поцелуев Николаса.
– Отлично. – Держа ее за плечи, он сделал ладонями хватательное движение. – Я вернул заказчиков, которые переметнулись к де Лаполю, и приобрел еще несколько новых из числа его бывших заказчиков. – Он широко улыбнулся – Это означает, что теперь я могу посвятить все свое время моей прекрасной жене. – Он еще раз стиснул ее в объятиях и отпустил, крепко удерживая в своей ладони лишь ее руку. – Я на ночь снял комнату в «Корабле», там нам будет удобно.
Понимая, что он подразумевает, Мириэл поежилась.