Мириэл сглотнула. Хоть она почти ничего и не ела, у нее было такое ощущение, будто в горле застрял огромный кусок мяса.
– Не с каждым можно вести себя непринужденно, – скованно отвечала она. – Он отличный мореход, я восхищаюсь его мастерством, только…
– Только что? – Держа в ладонях чашу, Роберт подался вперед за столом.
Мириэл облизнула губы, пытаясь подавить тошноту.
– Только больно уж мы похожи.
– Ну, я бы не сказал! – фыркнул Роберт.
– Я имею в виду, что мы оба очень честолюбивы, у каждого обо всем собственное мнение.
– Ну и что?
– Мы как два камня в быстром потоке: никак не притремся. Только гремим, раздражая друг друга.
– У меня тоже обо всем есть свое мнение, и тебя это не раздражает. Или все-таки раздражает?
Мириэл с трудом сдержала дрожь.
– Мы с тобой – камни одной породы, – солгала она. Роберт крякнул.
– В общем-то, я тебя понял, – двусмысленно ответил он, словно не был в том уверен, но признаваться не хотел. – Но, думаю, все же будет лучше, если ты впредь станешь плавать с Мартином Вудкоком. Мне не нравится, когда ты в таком унылом настроении.
– Я тоже так думаю, – буркнула Мириэл, чувствуя себя окончательно подавленной и загнанной в угол.
Он отнес ее в постель, и она покорно подчинялась его требовательным ласкам. Но, удовлетворив свою страсть и отстранившись от нее, он вдруг сквозь шум своего дыхания услышал, как она вздрагивает, и понял, что она плачет.
– Дорогая, что с тобой? – Встревоженный, он коснулся ее плеча и затем мокрого лица.
Мириэл судорожно вздохнула, еще более глубоко, чем прежде, стараясь совладать с собой.
– Ничего. Просто устала и неважно себя чувствую, – глухо ответила она. – Мужчинам этого не понять.
Из чего он заключил, что скоро у нее должны начаться месячные. Это объясняло многие странности в ее поведении. Он знал, что в такие периоды она зачастую проявляла вспыльчивость, но плачущей видел ее впервые, и его это обеспокоило.
– Правда, ничего. Обычное недомогание. Давай спать, – сказала она, отворачиваясь от него.
Роберт лежал на спине и, хмурясь, смотрел в потолок. Что-то недавно случилось с Мириэл, нечто такое, что недоступно его пониманию, но лишь потому, что он не знает многого о том, что ее тревожит. Он не терпел неведения, не терпел, когда терял контроль над происходящим. Он повернул голову на подушке и, глядя на очертания ее сжавшейся в комок фигурки, дал себе клятву, что обязательно выяснит причину непонятного поведения жены.
– Разве ты не рад мне? – Подбоченившись, Магдалена стояла на палубе «Святой Марии» и, чуть запрокинув назад голову, демонстрировала соблазнительный изгиб своей стройной белой шеи.
Николас сверлил ее сердитым взглядом. Нет, он не был ей рад.
– Что ты здесь делаешь? – рыкнул он.
– Пришла навестить старого приятеля. – Она шагнула ему навстречу, и в нос ему ударил крепкий запах розового масла. – Услышала, что ты прибыл в порт на красивом новом паруснике. Думала, ты явишься ужинать в «Корабль», снимешь комнату, но, когда стемнело и отдраенные котелки выстроились на полках, я поняла, что жду напрасно. – Склонив набок голову, она пытливо взглянула на него. – Вот и решила сама отправиться к тебе в гости.
– А тебе не приходила мысль, что, возможно, я хочу побыть один? – резко спросил он.
– Приходила. – Она криво усмехнулась, останавливаясь подле него. В сиянии подвешенного на мачте фонаря ее длинная коса сверкала, словно медный шнур, а глаза блестели. – И даже знаю почему.
Он вздохнул:
– Потому что я устал, потому что в «Корабле» всегда полно торговцев, бражников и…
– И шлюх? – закончила она за него, вскидывая брови.
Николас тихо выругался.
– Магдалена, оставь меня.
Она раздраженно цокнула языком:
– Я здесь, потому что нужна тебе. – Она отошла от него и стала кружить по палубе, вяло касаясь то одного, то другого. – Твоя краса и гордость, Ник, – сказала она, поворачиваясь к нему. – Но вид у тебя отнюдь не радостный. Приговоренные к смерти и те выглядят счастливее.
– Возможно, если ты уйдешь, мое настроение немного улучшится.
– Сомневаюсь. – Она показала на бутыль вина в его руке. – Если я уйду, ты просто напьешься до бесчувствия.
Она была права, но все равно ее присутствие тяготило его. Он уединился на корабле, чтобы зализать свои раны, и предпочел бы страдать без свидетелей.
Магдалена поджала губы и вновь закружила по палубе. У крытой парусиной надстройки с темным спальным помещением она замедлила шаг и сказала:
– Ты не пришел ночевать в «Корабль», потому что там она. Со своим мужем. И не отрицай – я не дура.