– Хочу, – сказала она, несколько успокоившись. – Муж поведал мне только голые факты, а я тогда была не в состоянии что-либо воспринимать. – Она подозвала топтавшегося неподалеку хозяина таверны, заказала бутыль вина и села за стол у очага.
– Я люблю его, – призналась она Мартину, когда тот устроился за столом напротив нее и наполнил две чаши. Это было гасконское вино, крепкое и красное, как кровь. Мириэл тряхнула головой. – Мы могли бы быть вместе, если бы я в свое время отбросила рассудительность и прислушалась к голосу сердца.
– Да, знаю, – отозвался Мартин. – Жена Николаса рассказала мне вашу историю. Она настояла, чтобы я нашел вас и сообщил все, что мне известно.
У Мириэл от ревности болезненно сдавило сердце.
– Магдалена… она здесь, в Бостоне? – Она взяла чашу и сделала большой глоток.
– Она переселилась к нам на время родов. – Мартин посмотрел на нее и отвел глаза. – Два дня назад она благополучно родила сына. Его нарекли Николасом – в честь отца и в память о нем.
Мириэл опять отхлебнула вина и через силу проглотила, проталкивая красную жидкость сквозь подступивший к горлу комок желчи. Она сама себя презирала за то, что так сильно ревновала, почти что ненавидела.
– У меня тоже родился сын. – Она произнесла это тихо, но каждое слово – с напряжением. – Его окрестили и умертвили в моем чреве, Роберт сказал, чтобы его назвали Николасом.
Мартин был потрясен. Увидев, как он побледнел, она испытала удовлетворение, тут же сменившееся раскаянием.
– Он был моим возлюбленным, – устало продолжала она. – Роберт узнал об этом, когда я забеременела. Николас не догадывался о ребенке. Когда он женился, я прекратила с ним всякое общение. – Она остановила на нем потухший взор. – А теперь уже поздно что-либо исправлять и говорить о том, что камнем лежит на душе. История наших отношений все равно, что длинная полоса неготовой ткани на станке, на ней не хватает половины нитей, и теперь уж она никогда не будет закончена.
Мартин кашлянул.
– Мне очень жаль, – сказал он.
Мириэл мрачно усмехнулась и допила вино.
– Мне тоже. – Она резко встала, зная, что, если посидит чуть дольше, одной чаши вина ей будет недостаточно. – Отведите меня к вашему человеку. Я хочу поговорить с ним.
Глаза Мириэл вспыхнули.
– А как же ваш муж?
– Он ушел на целый день. – Черты ее лица исказились. – По крайней мере, до вечера я сама себе хозяйка.
Мартин привел ее на причал, к которому накануне пристала их баржа. Там царила суета, утро полнилось шумом и красками. Одни суда разгружали, другие загружали, третьи отчаливали, четвертые причаливали. Мириэл перешагивала через кольца канатов, лавировала между возами, предназначенными для отправки на склады или в город. Подъемный кран перегружал с одного из нефов на баржу огромные бревна скандинавской древесины.
Мартин направлялся к когу, стоявшему на якоре возле его нефа, к тому самому красивому паруснику, который Мириэл видела минувшим днем. Она сразу узнала его по расшитому золотом красному флагу, развевающемуся на надстройке.
– Это судно Стивена Трейба, – объяснил Мартин. – Слышали о таком?
Мириэл покачала головой:
– А что?
Мартин пожал плечами:
– Репутация у него довольно скандальная. Сейчас он почтенный слуга нашего юного короля, а в прошлом зарабатывал на жизнь пиратством.
– Это и есть ваш надежный источник?
– Он – свой человек в таких кругах, к которым другие из нас и близко подойти не смеют, – уныло произнес Мартин, останавливаясь как вкопанный перед ведущими на ког сходнями, когда на них двинулись два дюжих охранника. Один из них поднялся на борт, чтобы передать капитану просьбу Мартина, и спустя несколько минут их уже проводили на палубу и подвели к светлобородому мужчине, восседавшему на бочке.
На взгляд Мириэл, внешне он был вполне респектабельный и ничуть не похож на пирата. Впечатление немного портил только кричащий полосатый плащ. Волосы и борода его были аккуратно причесаны, туника и шоссы пошиты из отменной шерсти и дорогого полотна.
Мартин представил Мириэл и добавил:
– Вы уже рассказали мне, что знали, но госпожа Уиллоби тоже хотела бы это услышать.
Трейб провел языком по зубам.
– А какое отношение имеет госпожа Уиллоби к Николасу де Кану? – полюбопытствовал он. Его прямой вопрос свидетельствовал о том, что на самом деле он не столь учтив, как кажется на первый взгляд.
– Он был моим близким другом, – отвечала Мириэл, – и мой долг перед ним повелевает, чтобы я узнала как можно больше подробностей.