Не доверяя своему голосу, Мириэл промолчала. Ее будто раздирали надвое. Страх и раскаяние, овладевшие ею при виде Роберта, встречавшего ее на причале, оказались непосильным бременем. Она понимала, что ради спокойствия совести должна отказаться от Николаса, но эта мысль была столь же нестерпима, как и чувство вины.
Николас неспешно спустился по деревянным сходням на причал. Она заметила, что он на мгновение замешкался, принимая невозмутимый вид, но потом твердым шагом направился прямо к ним. Было бы странно, если бы он не подошел к своему постоянному заказчику.
– Красивый корабль, – сказал Роберт, приветствуя его дружелюбной улыбкой.
Николас кивнул и тоже раздвинул губы в неком подобии ответной улыбки:
– Не отрицаю.
– Он и в море так же хорош, как смотрится?
– Пожалуй. Предстоит еще испытание осенними штормами.
– Я просто так спросил, – шутливым тоном продолжал Роберт. – Жена говорит, что немного не в себе после плавания, а она не из тех, кто страдает морской болезнью.
Николас на долю секунды встретился взглядом с Мириэл и тут же отвел глаза.
– Мне жаль это слышать.
– Это только когда я ступила на берег, – поспешила оправдаться Мириэл. – А само плавание прошло гладко, как по стеклышку.
– В таком случае я тоже испытаю его, когда следующий раз поеду с вами. – Роберт протянул Николасу руку. – Я крайне признателен тебе за то, что ты доставил домой в целости и сохранности мой самый драгоценный груз.
Желчь обожгла горло Мириэл. Она и не представляла, что это будет так ужасно. С мукой в глазах она посмотрела на Николаса.
– Это мой долг, – учтиво ответил он и, не колеблясь, пожал протянутую руку Роберта. Она видела, что ее возлюбленный полностью владеет собой, что, как и в Стамфорде, когда он с беспечным видом прошел мимо стражника в городские ворота, он играет роль во имя спасения ее и своей жизни, и играет хорошо. Мириэл приободрилась. Она не подведет его. И, когда он, прощаясь, поклонился ей, она ответила ему кивком и сосредоточила все свое внимание на муже, хотя ее сердце разрывалось на части.
Роберт с аппетитом налегал на тушеную баранину и ароматные оладьи, которые поставил перед ним и Мириэл хозяин «Корабля». Еда была вкусная, и Роберт, в целом довольный жизнью, с чувством, толком и расстановкой наслаждался ее благами.
– Что, не хочешь есть? – Он кивнул на ее тарелку, к которой Мириэл почти не притронулась. – А я и не помню, когда так вкусно ел. – Кончиком ножа он подцепил с ее блюда кусочек баранины и отправил его в рот.
Мириэл посмотрела на его лоснящиеся от жира губы и почувствовала тошноту.
Роберт продолжал с удовольствием поедать рагу, смакуя каждый нежный кусочек мяса.
– На ярмарке в Труа ты просто превзошла себя, – заметил он. – Такой изумительной ткани я еще в жизни не видел. И тебе удалось продать весь наш товар.
Натянуто улыбаясь мужу, Мириэл призналась, что тоже довольна своей поездкой. В настоящий момент искусство ведения застольной беседы ей было неподвластно, даже в том, что касалось ее ремесла, о котором она обычно могла с жаром говорить часами.
Роберт обсосал косточку и вытащил ее изо рта.
– А вы с Николасом де Каном случайно не поссорились, нет? – внезапно спросил он.
Мириэл вздрогнула. Сначала похолодела, потом ее бросило в жар. Боже всемогущий, неужели Роберт заподозрил что-то?
– Нет, разумеется. Что навело тебя на эту мысль? – быстро, на одном дыхании спросила она.
– Да так, подумалось что-то. – Он смахнул на пол мелкую косточку. – Мне показалось, на причале вы оба держались как-то напряженно. Будто поругались.
Мириэл покачала головой и уткнулась взглядом в остывающее рагу на своей тарелке. Сердце в груди стучало так громко, что она была уверена, Роберт тоже слышит этот звук.
– Вовсе нет, – тихо отозвалась она.
Роберт обмакнул кусочек хлеба в соус и отправил его в рот, затем облизнул пальцы.
– Вообще-то, сколько я помню, ты в его присутствии всегда сама не своя.
Мириэл сглотнула. Хоть она почти ничего и не ела, у нее было такое ощущение, будто в горле застрял огромный кусок мяса.
– Не с каждым можно вести себя непринужденно, – скованно отвечала она. – Он отличный мореход, я восхищаюсь его мастерством, только…
– Только что? – Держа в ладонях чашу, Роберт подался вперед за столом.
Мириэл облизнула губы, пытаясь подавить тошноту.
– Только больно уж мы похожи.
– Ну, я бы не сказал! – фыркнул Роберт.
– Я имею в виду, что мы оба очень честолюбивы, у каждого обо всем собственное мнение.
– Ну и что?
– Мы как два камня в быстром потоке: никак не притремся. Только гремим, раздражая друг друга.
– У меня тоже обо всем есть свое мнение, и тебя это не раздражает. Или все-таки раздражает?
Мириэл с трудом сдержала дрожь.
– Мы с тобой – камни одной породы, – солгала она. Роберт крякнул.
– В общем-то, я тебя понял, – двусмысленно ответил он, словно не был в том уверен, но признаваться не хотел. – Но, думаю, все же будет лучше, если ты впредь станешь плавать с Мартином Вудкоком. Мне не нравится, когда ты в таком унылом настроении.
– Я тоже так думаю, – буркнула Мириэл, чувствуя себя окончательно подавленной и загнанной в угол.
Он отнес ее в постель, и она покорно подчинялась его требовательным ласкам. Но, удовлетворив свою страсть и отстранившись от нее, он вдруг сквозь шум своего дыхания услышал, как она вздрагивает, и понял, что она плачет.
– Дорогая, что с тобой? – Встревоженный, он коснулся ее плеча и затем мокрого лица.
Мириэл судорожно вздохнула, еще более глубоко, чем прежде, стараясь совладать с собой.
– Ничего. Просто устала и неважно себя чувствую, – глухо ответила она. – Мужчинам этого не понять.
Из чего он заключил, что скоро у нее должны начаться месячные. Это объясняло многие странности в ее поведении. Он знал, что в такие периоды она зачастую проявляла вспыльчивость, но плачущей видел ее впервые, и его это обеспокоило.
– Правда, ничего. Обычное недомогание. Давай спать, – сказала она, отворачиваясь от него.
Роберт лежал на спине и, хмурясь, смотрел в потолок. Что-то недавно случилось с Мириэл, нечто такое, что недоступно его пониманию, но лишь потому, что он не знает многого о том, что ее тревожит. Он не терпел неведения, не терпел, когда терял контроль над происходящим. Он повернул голову на подушке и, глядя на очертания ее сжавшейся в комок фигурки, дал себе клятву, что обязательно выяснит причину непонятного поведения жены.
– Разве ты не рад мне? – Подбоченившись, Магдалена стояла на палубе «Святой Марии» и, чуть запрокинув назад голову, демонстрировала соблазнительный изгиб своей стройной белой шеи.
Николас сверлил ее сердитым взглядом. Нет, он не был ей рад.
– Что ты здесь делаешь? – рыкнул он.
– Пришла навестить старого приятеля. – Она шагнула ему навстречу, и в нос ему ударил крепкий запах розового масла. – Услышала, что ты прибыл в порт на красивом новом паруснике. Думала, ты явишься ужинать в «Корабль», снимешь комнату, но, когда стемнело и отдраенные котелки выстроились на полках, я поняла, что жду напрасно. – Склонив набок голову, она пытливо взглянула на него. – Вот и решила сама отправиться к тебе в гости.
– А тебе не приходила мысль, что, возможно, я хочу побыть один? – резко спросил он.
– Приходила. – Она криво усмехнулась, останавливаясь подле него. В сиянии подвешенного на мачте фонаря ее длинная коса сверкала, словно медный шнур, а глаза блестели. – И даже знаю почему.
Он вздохнул:
– Потому что я устал, потому что в «Корабле» всегда полно торговцев, бражников и…
– И шлюх? – закончила она за него, вскидывая брови.
Николас тихо выругался.
– Магдалена, оставь меня.
Она раздраженно цокнула языком: