Именно после той грязной истории с бриллиантом и добавочной к ней цепочки обстоятельств, Дилан, решив покончить с прежней жизнью, перебрался в Мельбурн. Со временем даже неплохо устроившись на новом месте.
Однако каким-то образом Паркер и здесь сумела его отыскать! Только подумать, на другом материке. В чужой стране! Впрочем, чего уж греха таить, он тоже следил за успехами бывшей невесты.
«Алая роза» – так прозвали таблоиды прославившегося едва ли не на всю Европу вора после того как на местах преступлений были найдены сложенные из оригами цветки.
Визитная карточка преступника подарила журналистам неисчерпаемый простор для воображения и надуманных историй. Единственное, что им оставалось, потому что «Алая роза» не оставляла улик, с лёгкостью обходя любые сигнализации и современные охранные системы.
Никто и по сей день не был уверен наверняка, кто именно скрывался под этой личиной: мужчина, женщина или целая группировка. Об этом мог догадываться лишь дотошный Скотланд-Ярд, но и тот располагал настолько скудной информацией, что не мог пустить её в ход.
Правда была известна лишь Крейгу, для которого эта тайна никогда не являлась таковой. Однако он никогда и ни под какими пытками не сдал бы женщину, которую когда-то любил до слепого безумия.
И вот она снова стоит перед ним…
Как ни в чём не бывало. Ещё и просит о помощи.
Чёрт!
Лгут те, кто говорит, что, для того, чтобы разлюбить, нужны годы. Некоторые чувства так никогда и не уходят. Дилан и хотел бы послать всё к дьяволу, забыть и навсегда закрыть эту главу, но… не мог.
Но, может, получится в следующий раз?
– Идём, – побеждено согласился он, ослабляя на шее галстук, ставший в миг удушливой удавкой.
***
Мельбурнский университет один из старейших учебных заведений в штате Виктория. Готического вида здание прошлого века с возвышающейся башней и окутанное зеленью особенно величественно смотрелось на фоне отстроенных за последнее десятилетие небоскребов.
Престиж, огромная территория, и многообразие факультетов каждый год притягивало колоссальное количество желающих. Полученное здесь место Дилан считал настоящим даром.
– Почему нельзя было поймать такси? В конце концов, у тебя вроде есть машина. Какой прок тащиться пешком? – недовольно заметила Холли, то и дело поправляя лезущую на глаза чёлку.
– Люблю подышать свежим воздухом, – насмешливо отозвался тот, проигнорировав выпад о наличии машины. Он уже ничему не удивлялся. Паркер всегда почему-то была в курсе всего.
– Нелепость.
– Нелепость – твоё появление. Я никого не держу, – миновав аллею, ведущую к центральному входу, Крейг поднялся по главной лестнице и даже, вот же джентльмен, придержал спутнице дверь. – Идёшь?
Холли с толикой надменности снова кокетливо поправила чёлку и послушно вошла внутрь, звонко цокая каблуками по плиточному полу.
– Пожалуйста, – лишь пожал плечами Дилан. Что поделать, вежливость никогда не была сильной стороной этой дамы.
Второй этаж, дальняя часть коридора и ещё пустая аудитория. До начала лекций оставалось несколько минут, так что студенты пока зависали в кафетерии и в курилке.
Длинные ряды парт, делящиеся пролётами, высокие окна, белый проекторный экран и стол преподавателя. Всё, как и в любом другом учебном заведении.
Дилан подошёл к рабочему месту, излишне громко поставив портфель на стол.
– Показывай, что там у тебя, – Холли, застыв у порога, вопросительно кивнула на подвешенные по углам камеры. – Они для вида. Уже год как не работают.
Проблема сама себя исчерпала и из женского рюкзака был вытащен старый дневник. Очень старый и в очень печальном состоянии, без каких-либо опознавательных знаков.
Присев, Крейг заинтересованно погладил потрескавшуюся от прожитых лет обложку. Кожа.
– Бычья?
Паркер безразлично пожала плечами. Из чего та была сделана, её не интересовало. Хоть из бычьей, хоть из человеческой. Главнее было то, что таилось внутри.
Укоризненно покачав головой, Дилан вернулся к рассматриванию находки и сразу понял, почему его бывшей вдруг понадобилась его помощь.
Сморщенные пожелтевшие страницы были исписаны цифрами, местами сильно выцветшими. Беспорядочный поток бессмыслицы, посреди которого лишь изредка мелькали сделанные от руки наброски.
Цифры, наброски, где-то угадывались латинские буквы, снова цифры… и криво начерченная карта на всю страницу.
То, что это карта, угадывалось чисто интуитивно, по пунктирным линиям и символике, обозначающей, вероятно, попадающиеся на пути природные препятствия.