Праздничные хлопки дверцами и прощальный сигнал машины. Спустя эти короткие мгновения ребята погрязли по уши в нагнетающей тишине, ощущение, что за ними следят, не унималось. Теперь есть только эта семёрка, кресты, туман и поместье, из окон которого просачивался алый свет от багровых штор, по ним же скользили тени, гуляющих внутри, в коридорах, душ. Одним из обыденных для этого места элементом был чёрный забор, окружающий здание со всех сторон, чтобы никто не пробрался внутрь. Однако, ворота были открыты, приглашая в гости.
— Не всегда распахнутая калитка — свидетельство о гостеприимстве, — ненавязчиво произнёс Фуракава, окидывая взглядом местность.
На его лицо легла тень улыбки, ведь не только слова Винсента могут оказаться невинной шуткой о смерти хозяина дома, но и само существование Яниса Гатри в живых. И это можно было проверить только после пересечения «адских ворот».
Пропуская внутрь людей, калитка устало проскрипела, и неподалёку приветственно закричал ворон. Неподготовленные к подобным совпадениям сердца пропустили один удар, быстрее прошмыгнув вовнутрь. А ребят с Вестерна подобному уже не удивишь:
— Восхитительно! Так скрепят, — не теряя позитивный расклад, Рей оглядывалась по сторонам, хитренько щуря блестящие от воодушевления голубые глаза.
— Желательно, чтобы также не скрипели здесь кровати, — сразу же отшутился Фуракава, оглядываясь в сторону, ещё не до конца знакомых ему, девушек. Особенно активно открещивающаяся от происходящего южанка, так и не позволила отвести от себя взгляд, сама того не замечая.
Извилисто ведущая к главному входу тропа, на удивление, была ухоженной, обложенной дорогой плиткой, которую ежедневно подметали, как минимум. Здесь не было роскошных клумб, усеянных пестрящими цветами и дурманящими каждого своими ароматами, но и редкие кусты хризантем наводили на мысль, что не всё потеряно.
Мрачности и строгости экстерьера не уступал и интерьер. Когда компания оказалась внутри дома, те прошли чуть дальше холла, уже замирая на пороге в широкую гостиную. Пол везде чисто поблёскивал даже при тусклом освещении металлических люстр со свечами. Здесь точно никто не любил активно расхаживать по комнатам, похоже заковав себя в четырёх стенах. Иначе невозможно было объяснить такую необжитость помещения. Антикварная мебель была абсолютно новая, переносящая в далёкие аристократичные эпохи, которые застыли не только в вещах, но и в самом Гриндельване навечно.
Повисшую в воздухе гробовую тишину развеяли тяжёлые шаги с лестницы. Дереву точно был не первый десяток. Ступени тихо, но поскрипывали под ногами женщины. Её неприветливое лицо обрамляли, строго собранные в низкий пучок, чёрные волосы и, сливающийся с ними, ободок. Тёмное платье в пол, белый фартук, и колкий, контролирующий взгляд, холодящий душу даже Дее. Сомнений не оставалось, что эта незнакомка может быть старшая горничная в доме, нрав которой и очаровательная улыбка Винсента не могла переключить на более мягкий.
— Вы по приглашению господина Гатри?
— Да, нам пришло письмо… — переборов ком в горле, от запаха плавящегося воска, а может от невесомо удушающего чувства страха, Дея кивнула женщине, внимательно пробегаясь по ней взглядом. Она-то свою бледность, будто и не из-за отсутствующего солнца, заработала…
Для подтверждения слов, Надя юрко вытянула горничной письмо. Бумага была слегка потрёпанной с поездки в одной повозке со свиньями и Ремором, потому женщина побрезговала касаться конверта, лишь обведя каждого присутствующего своим тёмным взглядом, будто пересчитывая, как тех же свиней.
— А по какому поводу, к слову, нас приглашали? — не удержалась от вопроса Тео, уже не желая дальше терпеть затянувшиеся молчание и ответы.
Но девушку проигнорировали.
— Все на месте, сэр, — ни обращая внимания на Вильерс, ни оборачиваясь никуда, женщина осведомляющим тоном произнесла эти слова и так застыла на месте, пока со стороны лестницы не послышался новый голос.
— Отлично, — сверху, на ступенях, показалась новая фигура. Скрипучий от старости, но спокойный голос эхом пронёсся по первому этажу, ну, или уж точно по всей гостиной.
Все семеро, словно по команде, повернули голову в сторону мужчины. Старческий и немного стоптанный стан, важно спускался по ступеням. Строгий костюм сидел на нём, как влитой; седые пряди волос были аккуратно причёсаны, даже молодили лицо, усеянное редкими морщинами.