— По чём арбузики, дорогая? — деловито пощурив, и без того устрашающие, тёмные глаза, он улыбнулся, внимательно взглянув на продавщицу. А вот манера заглядываться на несовершеннолетних привиться к незнакомцу явно успела.
— Мои дороже будут! — невозмутимо ответила девица и кивнула на вывеску, которой всё равно продолжала размахиваться. — А эти четыре серебренных за кило. Берите! Я вам даже самые сочные могу подобрать.
Мужчина мрачно окинул взгляды арбузы и тихо промычал, снова переведя внимание на аренку:
— Как на счёт скидки?
— А это Вы у него спросите! — она покосилась в сторону отца, который не сводил с этих двоих внимательный взгляд. Кто бы сомневался, что любящий глава семьи будет стоять на страже. — Я лишь рекламирую!
Ответ последовал короткий и невнятный, но видимо вести светские беседы с папенькой никто не собирался. Недолго потоптавшись вокруг да около прилавка, мужчина невзначай взял в руки арбуз, не стесняясь таранящих взглядов этой семейки, и начал двигаться в сторону толпы, на что тут же получил очевидную реакцию. Недавно названный отец подскочил с табурета, обнажив из ножен шпагу и ринулся за воришкой:
— У тебя только один шанс вернуть арбуз!
Но след незнакомца и вовсе простыл, оставив главу семейства Джонсон с носом, посреди невозмутимой толпы. Всё же Восток кишит воришками, а их, как саранчу, просто уже невозможно вывести из Арены.
— Надя, ты почему за прилавком не следишь?! — чуть ли не с рыком обратился мужчина к дочери, возвращаясь на своё место. На что последовало только глухой хруст сухариком.
Надежда в ответ не унывала и даже давила лукавую улыбку, жуя сухарь.
— А ты тут на что? Совсем уже старик стал! Сдуваешься, папенька, какого-то неместного плута поймать не смог… М-да…
Оскорблённый до глубины души отец присел на стул, горько вздыхая и горбя спину. Его медово-карие глаза, которые, кстати, унаследовала и Надя, жалобно взглянули на дочь. От такого взгляда внутри девушки что-то кольнуло, за что выражение лица на мгновение сменилось на более виноватое.
— Возможно и так, — продолжая давить на совесть, произнёс Игорь, подпирая подбородок рукоятью ножа. — Вот что ты делать-то без меня вообще будешь… Пропадёшь! — трагично шмыгая, он потёр переносицу. — А кто же моё дело продолжит? Дастин?! Да он же загуляет намного раньше…
— Папа, ну, харэ! — запротестовала Надя, уже предчувствуя, что сейчас начнутся пускания соплей, чего ей хотелось уж точно в последнюю очередь.
— Да-да, ты права… — он ещё недолго помолчал, потеряв к себе внимание от дочери, которая уже потянулась за новым сухарём. — Тебе, кстати, письмо заморское пришло.
Девушка только надкусила лакомство, чуть не подавившись. Ну, какое ещё может прийти ей заморское письмо? Только от подружки детства, с которой им довелось встретится однажды здесь, после чего их пути разошлись. Даже адрес отправителя был из Вестерна — точно она! Однако, все планы тут же развеялись, когда письмо начиналось не с «Привет, Надя!».
«Жду Вас в Вестерне через три дня. По адресу: город Гриндельван, улица Уильсон. Номер дома не важен. У меня нет соседей.
Янис Гатри»
***
Далеко уходить и не приходилось, всё то же аренское солнце ласкало своими лучами светлоголового юношу. Такова уж участь беспризорников — иметь крыши под собой, а не над головой. Будто кот, изящно шагая по черепице зданий, Ремор внимательно присматривался вниз, где кипела торговля. Ловко обхватившись за выступ, он спрыгнул на ярус ниже и так дальше до момента, пока ноги не почувствовали пыльную, но более родную землю. Парень небрежно стряхнул пыль с серой льняной рубашки, после чего направился вдоль улицы, продолжая поиски чего-нибудь полезного на сегодняшний день уже на «вражеской территории». Он давно привык каждый день плыть по течению судьбы, принимая её дары, частенько пользуясь этим преимуществом, на которое благословила юношу Госпожа Удача.
И сегодня река Жизнь текла по особенному. Пока Рейкар обчищал карманы местных зевак, сосредоточиваясь на жертве, то он и не заметил, как к нему успела подкрасться рыжая бестия.
— Ай-да, подойди ко мне! Ай-да, погадаю! — лучезарно улыбаясь, она манила к себе невидимыми нитями, привлекая внимание каждого, но никто так и не был пойман в эти сети, кроме Ремора. Тот даже не смел сопротивляться правилам уже пойманной на крючок рыбки.
— А давайте, — улыбнувшись в ответ, он вытянул ей пустую руку, внимательно скользя взглядом по фигуре незнакомки. По увесистым драгоценностям и свойственным только бродячему народу манерам, догадаться было несложно, что перед ним была одна из них — цыганка…