– Бери пример с Митяя, – кивнул на якута Клыков. – Вообще хрен на все забил.
– Дикарь! – отмахнулся Софрон. – Он ведь вырос в тайге. И слаще ирисок ничего не ел.
– Тише говори, – предупредила Рита, – а то он тебе свернет голову.
– Да видел я таких!.. – усмехнулся Софрон.
Митяй, покосившись в его сторону, промолчал.
– Телефон не работает, – вздохнула Маша. – Что делать? Дедушка и мама волнуются, а я не могу с ними связаться.
– Сейчас на судно поднимемся, – успокоил ее Штейн, – и все наладится. Здесь залежи какой-то руды, поэтому мобильная связь не работает.
Якутск
– Да ее нет в городе, – недовольно пробурчал в телефон Бегун. – Они вроде по реке вверх ушли на каком-то катере.
– Идиот! – выкрикнул мужчина ему в ответ. – Тебе же говорили – если Машка будет уходить из города, ее надо…
– Но она ушла с группой, – перебил Бегун.
– У тебя вместо мозгов опилки! Ты ничего не получишь! Выбирайся из Якутии как можешь! – Телефон отключился.
– Хрен вы угадали, – спокойно проговорил Бегун. – Это у вас опилки в башке. Я знаю, где возьму бабки.
– И что будем делать? – спросил Виталий.
– Хрен его знает, – пожал плечами Данила. – Может, послать все эти дела подальше и заняться мехами? Получить по закону бумаги, платить налоги, чтоб головной боли не было. Не понимаю я этих новых русских – иметь миллионы и не платить налоги. А потом нары.
– Да хорош тебе пургу-то гнать. Надо как-то выйти на этих староверов. В конце концов, проследить их, когда они выйдут на эти захоронения, и взять на гоп-стоп. Пусть не все возьмем, а хотя бы четверть. Прикинь, сколько там бабок. Да и староверы что-то наверняка мают. Ну там золотишко, меха. Они же и охотятся, и рыбу ловят. Верняк и золотишко не в кипиш моют.
– Слушай, Стрелок, на ура я вообще не подписываюсь. На кровь не пойду. Я вообще стараюсь все делать очень аккуратно и без жертв. Раньше вышки боялись, а сейчас не мочат, пожизненное дают. А это, на мой взгляд, хреновее вышака. Представь – на всю оставшуюся жизнь…
– Хорош, – остановил его Виталий. – Я что-то не пойму, чего именно ты хочешь?
– Да я хочу много бабок, и желательно побыстрее. Заработать не получится, не умею я копить. Есть бабки – гуляю, одним днем живу. Да и подписался я на это дело только из-за того, что можно с ходу много срубить. Но если сначала все казалось просто и легко, то сейчас что-то не нравится мне это. Надеялся на две иконы деда, а там ничего не понятно. В общем, я умываю руки и больше в деле не участвую.
– Да я еще у твоего деда понял, что ловить здесь, в натуре, нечего. Я в тот район скатаюсь, гляну, что и как. А если и там голяк, тоже завязываю, пусть Диана сама разбирается. Я поначалу думал, что все легко и просто. Приехал, получил наводку, взял и бабки сдал, свою долю получил и разбег. А тут какие-то иконы, рисунки, староверы и конкуренты, мать их. Так что, похоже, голяк ловим. Но в ту сторону я прокачусь и, может, возьму что-то.
– Извини, но я – пас. Сам понимаешь…
– А насчет проводить туда? – перебил Виталий. – Ты все-таки в тайге вырос и в курсе, что и как в этих местах.
– Проводник будет, – пообещал Данила.
– А сам желания не имеешь или боишься?
– Боюсь, поэтому и отваливаю. Чем мог, я тебе помог. Худо-бедно десять тысяч деревянных в месяц имею, так что на кой хрен мне рисковать?
– Ты и подписался только потому, что думал – я все на двух иконах прочту.
– Да. Проводника дам, стволы тоже. Мой совет – бери охотничьи ружья. За них ничего не будет, даже если на ментов нарвешься. Отнимут, и все дела. А будет нарезное, под статью угодишь. Или прямо в тайге положат. Менты из блуждающих групп не особо церемонятся. Так что бери охотничьи пятизарядки двенадцатого калибра, полуавтоматы. Сколько вас будет?
– Четверо. Хотя точно не знаю. Может, Комар со своими и не пойдет. Тогда один ствол нужен. А если менты в тайге встретят, тщательно обыскивают?
– Конечно, шмон по полной программе. Золотишко тут, бывает, моют, алмазы находят, в общем, лето – время заработка.
– Проводник когда будет?
– Да могу завтра привезти. У меня хороший знакомый есть из того района, где староверы обосновались. Там горное плато, они рядышком поселок поставили. Сразу его и не заметишь. Я там был. В бывшем лагере староверы поселок устроили. Подход к нему только от речки. Говорили, что они в каменном плато какие-то проходы долбят. Наверное, ищут эти самые могилы с золотыми гробами. Похоже, гробы эти на самом деле есть. Но я – пас, – опередил Данила открывшего было рот Виталия.
– Да дед, похоже, с таким режимом и тебя переживет, – усмехнулся Виталий.
– Он меня подкармливает. Да и сам я порой бабки делаю. Например, с мехами. У якутов панты скупаю по дешевке. Это рога молодого оленя, – заметив удивленный взгляд Виталия, пояснил Данила. – Из них пантокрин делают.
– Ладно. Давай сегодня в кабак занырнем, посмотришь, как местные гуляют.
– Лады, – кивнул Данила, – сходим. Есть тут такой «Алмаз». Там вообще-то цены кусаются, но давай сходим, угощаю.
– Слышь, – отхлебнув пива, рыжеволосый парень обратился к курившему на балконе Комарову, – сколько мы еще тут торчать будем? Мне все порядком надоело. Бабки бы получить да отвалить отсюда.
– Кто ж тебе за просто так платить будет? – взглянул на него Комар. – Мы свинтили от плато и здесь просто бухали да местных красавиц обхаживали. За что нам будут платить? Я с Виталиком перетру сегодня. Мне тоже уже осточертела эта Республика Саха. Получается – приехали, в сопках неделю посидели, отвалили в Якутск и теперь назад свалить желаем. А на дорогу-то у нас нет ни хрена, мелочевка осталась. Погуляли прилично, а об обратных билетах не думали. Так что хошь не хошь, а что-то мыслить надо. Да и возвращаться нам просто так стремно. Люди за этим серьезные стоят, им свидетели на хрен не упали. Вернемся – замочат, и все дела.
– Ни хрена себе, – пробурчал второй, бритоголовый парень, – утешил.
– Сделаем дело, расчет получим, – сказал Комар. – В общем, я с Виталиком сегодня побазарю.
– Ну как дела? – спросил Филимон вошедшую Инну.
– Даже лучше, чем я думала, – рассмеялась она. – Скоро все узнаем. Я и с Анной говорила, и Степан как раз пришел сестру проведать. Там действительно ведутся работы. Два года ходы пробивают. Время завалило их, а староверы пытаются восстановить все как было и найти кладбище святой семьи. Степан подслушал разговор Божьего Посланца с каким-то мужиком. Имени он не слышал. Год назад или чуть меньше был похищен ключ. Он передавался по наследству тому, кто становился Посланцем Божьим. Значит, этот Старец на кого-то работает. Фамилия его Глухов. Он действительно старовер. Отец его был убит, говорят, за веру. Мать сожгли где-то под Якутском. Воспитывался Глухов в детском доме. Кажется, сидел в тюрьме раз или два. Там есть охрана. Старший охраны – бывший спецназовец Воин, так его называют. Он бежал из лагеря три года назад. Староверы подобрали его после ранения. Он очень жестокий и верный Старцу человек.
– И что мы с этого имеем?
– Степан пользуется доверием Старца и в курсе всех дел. Если они найдут захоронение, мы сразу об этом узнаем. Так что парни постоянно должны быть наготове. И лучше, если они будут где-то поблизости. Степан попытается узнать все о том, кто приезжает к Старцу. Надо будет захватить его и все выяснить.
– А ты крута, – удивленно отметил Филимон.
– Просто я желаю стать богатой! – Инна рассмеялась и поцеловала его.
– Подожди, – он отстранился, – но мы ведь работаем на Лугового? Альберт…
– Пусть он так и думает, – усмехнулась Инна. – В конце концов, у нас положение выгоднее. Он не знает, что у нас есть свой человек среди староверов, а мы знаем, что они делают, и как только найдут захоронение, мы сможем нанести удар. Степан обещал нарисовать план ходов в скалах и всего поселка. Он сможет это сделать, потому что раньше был учителем географии. Ему изменила жена, он набил ей морду, получил два года условно, его вышибли из школы, он ушел к староверам. Вскоре понял, что это не для него, но уйти оттуда невозможно – убьют. Тех, кто больше не желает там оставаться, отпускают, даже денег дают на первое время. Но на самом деле никто никуда не уходит, отступников убивают. Там есть некий Лысый, его называют Кара Божья, а если проще, то Каратель. В охране бывшие уголовники, четверо или пятеро до сих пор в розыске, как и Воин. Знаешь, вот он меня насторожил. Воин – бывший спецназовец, значит, имеет друзей среди таких же, как сам. Да и оборотней сейчас полно. Как бы нам не пришлось столкнуться со спецназовцами.