Ныряльщик с Крита
В таверне «У французского короля» стоял гвалт, обычный как для этого времени суток, так и для заведения, столь популярного у пиратов Тортуги. Под потолком плавали сизые клубы дыма, а служанки не успевали таскать подносы с едой и кружки с выпивкой. Несколько сдвинутых столов в углу занимали люди из команды с «Арабеллы»; они шумно отмечали свое возвращение с богатой добычей, доставшейся им после десантной экспедиции на золотые прииски Санта-Мария на Мэйне. Было с чего гулять!
Буйное береговое браство давно уже с уважением относилось к Питеру Бладу. Слава о нем гремела по всему Карибскому морю, так что в желающих признать его своим капитаном недостатка не было. Получив возможность тщательно отбирать людей для команды, он не преминул воспользоваться ей, и это было одним из залогов успеха, постоянно сопутсвующего ему.
Блад, опустив веки, курил трубку, набитую душистым вирджинским табаком, и слушал, как пираты, перекрикивая друг друга, вспоминают подробности последних операций. Кто-то тронул его за плечо. Обернувшись, он увидел Ибервиля, молодого, но известного своей лихостью французского корсара, только что вступившего в команду «Арабеллы». Француз прежде сам был капитаном, однако недавно удача изменила ему, и он потерял свой корабль. А Блад уже успел оценить богатый опыт Ибервиля и назначил его одним из своих офицеров.
– Месье капитан, с вами хотят поговорить.
Блад кивнул: поговорить так поговорить. Он встал и направился следом за Ибервилем в противоположный угол таверны, где за столом сидел незнакомый ему невысокий, покрытый бронзовым загаром человек с черными вьющимися волосами и темными глазами. Он был в короткой безрукавке и узких штанах, и Блад невольно задержал взгляд на его необыкновенно широкой груди и бугрящихся мускулами сильных руках.
– Это Коста, он родом с Кандии, – сказал Ибервиль.
– Крит, – немедленно поправил тот. – Крит, а не Кандия!
Потом Коста взглянул на Блада из-под черных завитков волос и спросил вместо приветствия:
– Это ты тот капитан, который оставил Истерлинга с носом?
Конечно, Блад не забыл историю, случившуюся вскоре после его прибытия на Тортугу, однако теперь она казалась ему незначительным происшествием, и он не ожидал, что кто-то о ней еще помнит. Тем более, что теперь за ним числились и более громкие дела.
– Мое имя Питер Блад, и я действительно тот капитан, который тебя интересует. Чем могу быть полезен?
Коста довольно хмыкнул и, подозвав служанку, бросил ей серебряную монету:
– Бутылку лучшего рома и три кружки!
Когда девушка ушла, он негромко сказал:
– Истерлинг бахвалился, что знает, где Морган спрятал свои сокровища. Наверняка он показывал тебе карту или что-то в этом роде?
– И что с того?
– А то, что он ни черта не знает! А я знаю.
Питеру порядком надоели разговоры про невесть где зарытые клады, и он поморщился. Вмешался Ибервиль:
– Коста – ныряльщик, он кое-что нашел.
– Ныряльщик?
Так вот чем объясняется невероятная ширина грудной клетки! Блад ощутил пробуждающийся интерес.
Тем временем служанка поставила перед ними запыленную бутылку и три вполне чистые кружки, и Коста разлил ром, придирчиво принюхиваясь и кривясь при этом.
– Ну и гадость же вы здесь пьете...
Питер отхлебнул из кружки и нашел ром вполне сносным, но критянин явно имел другое мнение.
Коста вытащил из-за пояса позеленевшую медную пластинку, на которой можно было различить надпись «Оксфорд». Вероятно, ранее она украшала собой лафет пушки или корабельный рундук. Блад недоуменно взглянул на нее:
– И что это значит?
– Фрегат «Оксфорд», на котором Морган хранил немалую часть своей добычи, взорвался у берегов Эспаньолы, – сказал Ибервиль.
– Я нашел его, – гордо добавил Коста. – И трюмы его полны ценностей.
– Почему же ты пришел с этим ко мне?
– Я рад, что Истерлинг получил по заслугам. У него есть должок передо мной. Этот лживый ублюдок не заплатил мне обещанную долю после того как я поднял груз утопленного им по дури испанца. Поэтому я и пришел к тому, кто смог его прижучить, – его губы скривились в усмешке. – Да и для перевозки клада нужен корабль со смелой командой.
– А ты не боишься остаться ни с чем и даже проститься с жизнью, раскрывая такую тайну?
– Это вторая причина, по которой я пришел к тебе. Я слышал, ты кое-что знаешь о чести и держишь слово.
– Помилуй Боже! Честь пирата – это что-то новенькое, – усмехнулся Блад.