Он надеялся, что сумеет найти среди его команды достаточно людей, чтобы справиться с парусами. Вряд ли они жаждут остаться в плену и настолько уж привязаны к своему капитану. Истерлинг уже придумал, с какими словами он обратится к пленникам, полагая, что корсары Блада не могут сильно отличаться от тех головорезов, с которыми ему приходилось иметь дело. Поразмыслив, Истерлинг решил также привлечь последних двух членов своей команды. Было бы почти безумием пытаться провернуть все в одиночку.
Однако несмотря на свои раны, Рескатор мог пуститься за ним в погоню. Нужно было ему помешать. Но как?
Истерлингу пришла в голову идея повредить рулевое управление «Голдсборо». Еще засветло он припрятал пару абордажных топоров, попавшихся ему на глаза. Дождавшись самого глухого, предрассветного часа ночи, он в сопровождении обоих своих пиратов тихо выбрался на палубу. На корме стоял часовой. Сняв сапоги и сжимая в руке длинный испанский нож, Истерлинг тенью скользнул к нему. Часовой упал беззвучно, один из пиратов оттащил его в тень, отбрасываемую фальшбортом.
Вместе с другим корсаром Истерлинг бросился к трапу и через минуту оказался в темном помещении под палубой, где штуртрос соединял штурвал с румпелем. Стараясь производить как можно меньше шума, они торопливо нанесли несколько ударов по едва различимому в темноте толстенному канату. Истерлинг не собирался полностью перерубать его, опасаясь, что такая поломка немедленно обнаружится, и поднимется тревога. Им нужно было время, чтобы пробраться на «Арабеллу». Однако он хотел повредить штуртрос так, чтобы тот лопнул при любом резком повороте штурвала.
На ощупь убедившись, что неповрежденной осталась примерно треть штуртроса, Истерлинг шепотом сказал:
– Хватит, теперь надо спустить шлюпку.
Он поднялся на палубу и огляделся. Все было тихо. Часовой на носу продолжал спокойно стоять на своем посту – значит, поскрипывание корабельных снастей и плеск разыгравшегося к вечеру моря заглушили все звуки. Но в любую минуту кто-то из команды мог выйти на палубу, а потому надо было как можно скорее убираться с корабля.
Все так же тихо они спустили одну из шлюпок на воду и вскоре гребли к «Арабелле».
Находившиеся на ее палубе часовые так же спокойно подпустили шлюпку, отошедшую от «Голдсборо», за что и поплатились своими жизнями. Теперь у пиратов в руках были мушкеты.
На корабле оставались еще несколько матросов с «Голдсборо», но Истерлинг подумал, что расправа не обойдется без шума, поэтому под дулами мушкетов их быстро согнали вниз. Ему пришла в голову жестокая идея поместить пленников вместе и посмотреть, что из этого получится. Матросов втолкнули в твиндек под удивленными взглядами находившихся там людей Блада. Им суждено было удивиться еще больше, когда следом вошел Истерлинг.
– Вижу, что мне здесь не рады. А зря. Я забуду обиды, которые вы мне причинили, –
Истерлинг глянул на Хагторпа и Волверстона, – если вы будете благоразумны и признаете меня своим капитаном.
Он рассчитывал набрать из пленников новую команду, но пираты, в большинстве своем отобранные лично Питером Бладом, отличались от тех, с кем обычно плавал Истерлинг. Преданность своему капитану не была им чуждой. К тому же многие слишком хорошо знали стоящего перед ними человека, поэтому его предложение не вызвало никакого восторга.
– Откуда ты взялся, Истерлинг? – спросил Волверстон. – И где капитан Блад?
– Какая вам разница? Думайте не о нем, а о спасении собственных шкур. Не надеетесь же вы, что этот негодяй Рескатор отпустит вас? Не знаю, почему он сразу не расправился с вами – может, он планирует продать вас в рабство или казнить особо изощренным способом... Меня вам послало само небо, – Истерлинг криво усмехнулся.
Среди моряков с «Голдсборо», слушавших эту пламенную речь, раздались возмущенные возгласы, но тычки дулами мушкетов призвали их к молчанию лучше всяких слов.
– Он прав, – вперед вышел Коста. – Такие, как Рескатор, не щадят никого!
– Костанидос! – протянул Истерлинг. – Какая встреча! Не ожидал... Ты что, тоже не рад мне? У нас были размолвки, но сейчас не время сводить счеты: прежде нам надо унести ноги. Вы слышали, что он сказал? – Он, обрадованный неожиданной поддержкой, повернулся к остальным. – Вы можете не верить мне, но послушайте его!
Пираты заворчали. Практически всех посещали тревожные мысли о том, что их ожидает.