Корабль между тем двигался, они все больше ощущали качку. А их капитан остался на «Голдсборо»!
– Этот ваш благородный монсеньор вздернет Питера... – с тревогой сказал Волверстон.
– Он не сделает этого, – возразил Ле Руа.
– Ты не можешь этого знать наверняка. – Волверстона нелегко было убедить. – Куда же направился этот ублюдок Истерлинг? И что будем делать, ребята?
***
Когда Питер Блад вернулся в каюту хозяина «Голдсборо», ему показалось, что Рескатор спит, но тот немедленно спросил, не открывая глаз:
– Что Тормини?
– Выживет.
– Хорошо. А Истерлинг? – задав вопрос, Рескатор открыл глаза и в упор посмотрел на Питера.
– «Голдсборо» начинает нагонять «Арабеллу».
Тревожные мысли продолжали терзать Блада. Если Рескатор настигнет корабль, его людям останется только снова вступить с ним в бой. И каков же будет исход такого боя? Рассказы Косты об этом пирате совсем не соответствовали действительности. Блад видел перед собой не жестокое чудовище, а сильного и справедливого человека. Пусть Рескатор и был закован в броню язвительности и суровости, но Блад не забыл, как этой ночью услышал его крик, полный душевной боли...
Команда Рескатора, от капитана Язона до юнги, испытывала по отношению к своему командиру не страх, а преданность и почтение. Можно ли как-то предотвратить кровопролитие? Бладу уже стало ясно, что Коста с одной стороны, а Истерлинг – с другой сыграли роковую роль, превратив их в противников. Не будь этих двоих, дело скорее всего ограничилось бы «мерами предосторожности», как это назвал Рескатор.
Это же было очевидно и для Жоффрея де Пейрака. Он понимал, что Истерлинг, желая мести, попытался как можно сильнее очернить капитана Блада в его глазах, а он вовремя не понял этого, несмотря на всю свою проницательность. Де Пейрак посмотрел в мужественное лицо человека, стоящего перед ним, и встретил его понимающий, но твердый взгляд. Пожалуй, этот пиратский капитан готов сам надеть петлю себе на шею, чтобы разделить судьбу своей команды. Вздохнув, де Пейрак сказал:
– Капитан Блад, я сожалею, что так вышло. Сейчас у меня превосходство в людях. Если ваши корсары сдадутся без боя, я даю слово отпустить вас и дать шлюпки, чтобы вы смогли добраться до Эспаньолы.
– Я не могу обещать вам, что они сделают это, монсеньор.
– Понимаю. Если представится возможность, попробуйте убедить их сложить оружие.
– А если на этот раз удача изменит вам?
Самообладание молодого пирата нравилось Рескатору все больше.
– В своем лице вы дали мне очень ценного заложника.
– Вы преувеличиваете мою значимость. Как вы верно заметили, минимум треть моих людей перешла на сторону Истерлинга.
– Что же, не будем гадать. Положимся на судьбу, иногда это бывает полезно.
Рескатор попытался сесть на своем ложе, и Абдулла, не отлучавшийся от него ни на минуту, немедленно подошел.
– Вам не следует вставать, – Блад вспомнил о своей второй ипостаси.
– Пустяки. Все не так уж и плохо. Вы хороший врач и вряд ли должны были испытывать нехватку пациентов. Как случилось, что вы стали капитаном пиратского корабля?
– Именно благодаря профессии врача я им и стал, – буркнул Блад, которому надоело в который раз отвечать на этот вопрос самым различным людям.
– Уверен, это захватывающая история. Я бы не отказался выслушать ее… в более спокойной обстановке, – сказал Рескатор, поднимаясь на ноги и отстраняя руку мавра.
Он и в самом деле чувствовал себя лучше, хотя голова еще кружилась и плечо продолжало его донимать. Блад помог ему устроить раненую руку в перевязи, сделанной из широкой косынки.
Оказавшись на палубе, де Пейрак увидел «Арабеллу» в нескольких кабельтовых впереди.
Вместе с Бладом они подошли к квартердеку, где был Язон. «Голдсборо» проходил восточную оконечность Иль-а-Ваш, и как только остров перестал закрывать от них Эспаньолу, марсовый закричал, что видит французский военный корабль слева по носу. Наперерез «Арабелле» шел патрульный фрегат с явно недружественными намерениями.
– Черт побери! Еще его нам не хватало, чтобы почувствовать себя полностью счастливыми! – воскликнул Рескатор.
Но до полноты счастья им не хватало того, что произошло в следующий миг: послышался хлопок, и «Голдсборо» тут же повело, разворачивая поперек курса. Паруса захлопали, и стоящий у штурвала матрос завопил, что корабль не слушается руля.
Они увидели, что француз изменил курс и теперь направляется прямо к ним. Рескатор стоял, сдвинув брови. Если фрегат намерен атаковать, то их положение отчаянное. Наверняка его капитан принимает их за пиратов, собирающихся напасть на побережье Эспаньолы. Тогда он просто расстреляет их издали, пользуясь беспомощностью «Голдсборо».