Похожие мысли пришли в голову и Рескатору.
– Вот Судьба и вмешалась, капитан Блад. Пусть «Голдсборо» находится в бедственном положении, но мы дорого продадим наши жизни.
– Я не сомневаюсь в вашей храбрости и не меньше вашего сожалею, что стечение обстоятельств привело к противостоянию между нами. Погодите стрелять, монсеньор. Вы обещали дать мне возможность убедить мою команду не вступать в бой.
– Ситуация изменилась, теперь козыри у ваших людей.
– Пусть судьба лишила вас преимуществ, я не хочу допустить нового сражения.
В синих глазах Блада вспыхнула отчаянная решимость.
– И как вы собираетесь сделать это? – скептически осведомился Рескатор.
– Я поднимусь на ванты, чтобы меня было хорошо видно, и попытаюсь обратиться к своим людям. Если Истерлинг задурил им головы, сказав, что вы, к примеру, меня повесили, это могло бы оказать действие...
– Это огромный риск. Один выстрел того же Истерлинга – и с вами будет покончено. – Во взгляде Рескатора на миг появилось уважение и одобрение. – Язон, передайте канонирам, пусть будут в полной готовности, но огня пока не открывать.
Язон, посмотрев на безрассудного пирата со смесью недоверия и чем-то, тоже похожим на уважение, поспешил передать распоряжение Рескатора.
– И все-таки попробовать стоит, – упрямо заявил Блад. Измотанный сильнейшим нервным и физическим напряжением последних суток, он был почти рад пойти на этот риск.
– Наденьте хотя бы кирасу.
– Мои люди не должны видеть, что я опасаюсь их.
Не желая дальше спорить, он сбежал с квартердека и легко взобрался на грот-ванты.
«Арабелла» была уже близко. Ее пушки молчали, и это давало Питеру Бладу надежду.
Неожиданная развязка
Истерлинг выбрал курс на юго-восток и поначалу спокойно наблюдал, как на «Голдсборо» ставят паруса и как тот выходит в море вслед за «Арабеллой». Он ждал, когда штуртрос оборвется, чтобы посмеяться над незадачливым монсеньором вкупе с ненавистным ему капитаном Бладом. Однако корабль Рескатора все набирал ход, и расстояние между ними начало сокращаться. Истерлинг уже с тревогой поглядывал на преследующий его «Голдсборо». Дьявол, непохоже, чтобы у его преследователя были трудности с управлением… Неужели он недостаточно повредил штуртрос? Во время шторма эта неисправность уже давно превратила бы «Голдсборо» в игрушку волн, но море было спокойным, и Истерлинг начал серьезно опасаться, что Рескатор настигнет его – и что тогда? Он совершенно не был готов к тому, что лишь немногие корсары согласятся принять его предложение. Людей катастрофически не хватало даже для маневров, куда уж там вступать в бой.
Едва остров Коровий остался позади, как матрос на марсе закричал:
– Слева по борту корабль, идет наперерез!
Истерлинг глянул налево и разразился самими грязными ругательствами, которые знал. Освещенный яркими лучами утреннего солнца, к ним приближался фрегат под французским флагом. Видимо, их возня вблизи Эспаньолы привлекла внимание патрульного корабля.
Увеличить ход было невозможно: «Арабелла» и так уже несла опасно много парусов для корабля, нуждающегося в ремонте. Истерлинг надеялся, что ему удастся проскочить перед фрегатом, а там – кто знает, может, он и поймает удачу за хвост. Он решил еще раз наведаться в твиндек. Возможно, сейчас, перед лицом новой угрозы, пленники окажутся сговорчивее. И точно: едва он сказал, что у них теперь сразу два противника, вперед вышел Волверстон, а с ним еще десятка два пиратов из команды Блада. Среди оставшихся были Хагторп, Ибервиль, молодой штурман Питт и раненые.
Истерлинг с неудовольствием отметил, что моряки Рескатора, которых он отдал на растерзание их врагам, живы и здоровы, но сейчас ему было некогда раздумывать, почему обозленные пираты их не пришибли. Выйдя на палубу, он вновь впился глазами в приближающегося француза и заметил, что тот отклонился вправо от прежнего курса. Истерлинг оглянулся назад и с безграничным облегчением увидел, что «Голдсборо» наконец потерял управление. На беспомощном корабле спешно убирали паруса. Патрульный корабль, оставив погоню за «Арабеллой», теперь шел к нему – видимо, его капитан решил заняться более доступной дичью. Не прошло и десяти минут, как заговорили пушки француза, явно вознамерившегося расправиться с кораблем под неизвестным флагом.
Истерлинг поспешил подняться на корму «Арабеллы», чтобы оттуда следить за расстрелом «Голдсборо». Поглощенный этим зрелищем, он не услышал шагов за спиной и поэтому очень удивился, когда ему в спину уперлось нечто твердое. Он с ужасом опознал дуло мушкета, а голос Волверстона сказал: