Для критянина это означало, что его планы раздобыть средства для борьбы за свободу Крита в лучшем случае отодвигались на неопределенный срок, а в худшем...
Он поступил правильно, лишь приблизительно указав этому пирату, где находится «Оксфорд». Пусть лучше сокровище останется на дне – еще не хватало, чтобы и Рескатор воспользовался его находкой. Не следовало также ждать очередного «душевного разговора»...
***
Бенджамен, все время причитая и сокрушаясь по поводу урона, нанесенного его хозяйству, тем не менее приготовил вполне приличный обед, которому присутствующие отдали должное. И немудрено: едва ли у кого-то в предшествующие сутки кусок лез в горло. Кроме Блада и Рескатора, за столом собрались офицеры с «Арабеллы» – только Ибервиль оставался на «Голдсборо». Два корабля, соединенные буксирными канатами, неторопливо двигались на юг, прочь от негостеприимных берегов Эспаньолы.
Блад рассчитывал оставить «Голдсборо» у ближайшего кораллового островка, а потом, подлатав «Арабеллу» и выждав некоторое время, чтобы французы успокоились, вернуться назад. Он был уверен, что Рескатор не нашел клад.
Его офицеры с любопытством разглядывали своего бывшего врага, оказавшегося остроумным собеседником, сумевшим растопить ледок недоверия и отчуждения. Любопытство вызывал и мавр в восточных одеяниях, стоящий у двери и следящий за каждым их движением.
Обед подошел к концу, и Рескатор, не оправившийся еще от ран и чувствующий потребность в отдыхе, поднялся:
– Позвольте мне откланяться. Обед был превосходным.
– Это ваше общество придало особый вкус нашей грубой пище, – светски ответил Блад, тоже вставая. – Я должен еще раз осмотреть ваши раны, хотя уверен, что все идет хорошо. Думаю, что в крайнем случае завтра мы достигнем подходящего места для ремонта кораблей.
– Мы говорили об Истерлинге.
– Конечно. Нед, где вы заперли его?
– В носовом трюме, – в голосе Волверстона прозвучало удивление.
– Приведите его. Мы передадим Истерлинга монсеньору Рескатору, у него есть ряд вопросов к нашему другу.
– Надеюсь, что беседа будет короткой, как и веревка, – ухмыльнулся Волверстон.
– Пройдемте, монсеньор.
***
Коста притаился в полумраке, ожидая окончания обеда. Один из врагов его родины в двух шагах, и он все-таки сможет внести свой вклад в их дело. Собственная участь больше его не волновала.
Вот дверь кают-компании открылась, и он увидел Рескатора вместе с Бладом, за их спинами маячил бурнус мавра. Критянин выпрямился и прыгнул на Рескатора, окостеневшими пальцами сжимая стилет. Взмахнув им, он крикнул по-арабски:
– Умри, собака!
– Коста, нет, стой! – Блад стремительно шагнул вперед, двумя руками перехватывая руку критянина. В течение нескольких секунд ему удавалось удерживать ее, однако Коста оказался очень силен и сумел высвободиться.
– И ты тоже! – он вновь взмахнул стилетом.
Питер откинулся назад, поворачиваясь на пятках в попытке уйти от узкого длинного клинка, но Коста, предугадав его движение, резко вывернул кисть, изменяя направление удара.
Раздался выстрел, и лезвие лишь чиркнуло по ребрам Питера с левой стороны. Коста уже падал, в устремленном на них гаснущем взгляде критянина все еще была жгучая ненависть.
Абдулла, державший в руках дымящийся мушкет, был доволен: на этот раз он успел вовремя. На шум выскочили все, кто был в кают-компании, сбежались и пираты, услышавшие выстрел. К Бладу, зажимавшему рукой обильно кровоточащий глубокий порез, кинулся Волверстон.
– Питер, ты как?
– Ерунда, он только оцарапал меня, – Блад склонился над лежащим критянином. – Мертв. Он что, совсем обезумел?
– Я должен снова поблагодарить вас, капитан Блад. Если бы не вы... – Рескатор смотрел на тело Косты.
– Не стоит. Думаю, что мы оба должны благодарить вашего мавра, – отозвался Блад. – Вам знаком этот человек, монсеньор?
– Нет. Кто это был? – Рескатор помнил слова убитого, прозвучавшие после боя, и как тот смотрел на него.
– Коста. Костанидос Георгиадис.
– Долог путь с Кандии, – проговорил Рескатор. Он знал это имя. – Теперь все понятно. Георгиадис, один из самых непримиримых и бесстрашных вождей сопротивления Кандии турецкому владычеству... Он считал любого, кто не сражался с турками, врагом и предателем, в том числе и меня. Что он делал на вашем корабле?
– Надо же... Для нас он был обычным ныряльщиком. Вы появились здесь в поисках «Оксфорда» и не нашли его, ведь так?