Дядя Миша ставил на место метлы, вилы. Премерзкий был закрыт вместе с курами, сидел в углу, раздувшись, как гигантский мяч. Кур, сновавших туда-обратно, он явно презирал и не смотрел на них, и, когда Ася подошла и показала ему язык, издал презрительный «глык».
Пользуясь тем, что Премерзкий заперт, Ася зашла в сарай. Погладила рыжую корову Марту. Посмотрела на свинью. Свинья занимала весь загон, даже разворачивалась в два приема – такая громадная выросла. Тетя Маша собиралась заколоть ее зимой перед Новым годом и продать половину – хватит на ремонт в доме. Свинья разлеглась на боку и похрюкивала: только что наелась, в корыте были остатки комбикорма.
– Дядь Миш, почему свинья не гуляет, как остальные? – спросила Ася.
– Я раньше выпускал во двор погулять, а потом она заленилась, – ответил дядя. – Видишь, как отъелась. – Он перегнулся через ограду и похлопал свинью по боку. В ответ она пошевелила ушами.
Пришли домой с дядей Мишей, когда стемнело. Следом явились сестры. Они зажгли четыре фитилька и разнесли по комнатам: бабушке, в ванную, в детскую и один – на стол в кухне.
– Тань, встала, поела бы, – просила тетя Маша.
Таня не пошевелилась.
На ужин была жареная картошка с простоквашей, огурцы и зелень с огорода. Зелень и огурцы не резали, ели вприкуску.
– Простокиша-то тепла, – сказала бабушка.
Ее ворчание осталось без ответа.
– Михаил, к Дубининым съезди сегодня, – говорила тетя Маша. – Ждут, когда самогон заберешь.
Дядя Миша кивал.
– Сколько там?
– Двадцать литров.
– Ого. Не много?
– Ну смотри сам: у тебя сначала день рождения, потом у Тани. Потом Новый год и Рождество, потом у Ленки.
– Не размахнулась-то на полгода?
Тетя Маша фыркнула.
– Продадим половину, и на ремонт. Сегодня съезди, ждут.
Пили крепко заваренный чай. Сестры выставили на стол хлеб, масло, варенье, сахар. Сахар покупали не россыпью, а похожим на гигантский застывший леденец. Дядя колол его молотком – получались острые куски. Девочки облизывали куски и смотрели сахар на свет: фитильки местами просвечивали сквозь бело-прозрачную толщу.
– Чай-то забелите, без молока хлышшете, – снова ворчала бабушка на сестер, которые не любили чая с молоком.
– Пусть пьют как хотят, – ответила за дочь и племянниц тетя Маша.
Когда доели, тетя сказала Лене и Ире мыть посуду. Те не стали спорить на этот раз – собирались завтра отпроситься на дискотеку, поэтому принялись мыть.
– Аська, по программе читай давай, – скомандовала Лена.
Она по просьбе Асиной мамы следила за тем, чтобы список литературы на лето был прочитан, и вычеркивала книгу, когда Ася ее заканчивала.
– Я и без тебя собиралась, – проворчала Ася.
Она принесла «Малахитовую шкатулку». На тонкой зеленой обложке был нарисован бородатый мужчина, держащий в руке сияющий камень. Книга плохо открывалась, поэтому за едой читать ее было неудобно, и Ася после ужина пристраивалась к фитильку.
Козлик с серебряным копытцем скачет по сугробам. Вот он запрыгнул на еловую лапу, вот – на крышу избушки, и еловая ветка качнулась. Козлик тоненький, изящный, непохожий на бородатых и пузатых деревенских козлов. Он бьет ножкой по снегу на крыше, и из-под копытца вместе с разноцветным сиянием летят драгоценные камни. И зима превращается в яркое, теплое лето. Такое же теплое, как кухня, в которой Ася читает книгу.
Потом фитилек догорел, упал головкой в жир и погас.
– Девчонки, придется плести. Думала, до завтра хватит, – сказала тетя.
Как плести фитильки
Девчонки вымыли посуду и протерли стол. Тетя Маша принесла из спальни старую простыню, наполовину уже пущенную на фитильки. Примерилась и оторвала длиннющую полосу шириной сантиметров пять, потом еще и еще. Она кидала их на стол, а девочки брали их и разрывали каждую вдоль еще два раза, чтобы получилось три полоски для косичек. И начали плести косички. Косички должны быть плотные. Если заплести слабо, косичка не будет держаться, а она должна торчать вверх и не тухнуть. Одна полоса длиной выше Аси.
Света в деревне не давали уже года два. Жили с фитильками, свечами и керосиновыми лампами. У кого были аккумуляторы – подключали их к лампочкам и телевизору.
Ирка и Ленка болтали о мальчиках и дискотеке и переходили на шепот, когда тетя Маша проходила мимо. Дядя Миша шумно полоскался в ванной. Тетя Маша готовила в предбаннике место для коньяка – расстелила простыню. Доставала из погреба пустые пыльные банки.
– Михаил, давай заканчивай. Да езжай за самогонкой уже, пока те спать не легли.