- А ну подержи! - Павлик сунул лампу в руки сестре и извлек из кармана помятые клочки заветного письма. - Вот, смотри, все совпадает: этот человек слышал о сокровищах, но не знал точно, где они запрятаны. Предполагал, что в каменоломне, но не знал какой, думал, в той, что находится по дороге в Сугер. И ясно, что "потом отправляйся в Су" означает каменоломню в Сутере.
- А тут еще затесалась эта алмазная гора под Сутером! - подхватила Яночка. - Он мог думать, что сокровища там. Слышал звон... И очень перспективные пещеры в Обезьяньем ущелье, их тот, что писал письмо, сам не успел прочесать, велел это сделать своему дружку. А о лампе мог вообще не знать, на нее мы могли наткнуться случайно. Просто повезло! И вообще, неизвестно, как обстояло дело с этой лампой. Возможно, уже испокон веков на нее охотятся искатели сокровищ, друг у дружки выкрадывают, и получается так, что владелец лампы не знает о ее роли - ну как тот самый торговец в Махдии, а кто знает - у того лампы-то и нет! И мы с тобой ничего бы не знали и не сделали, если бы не Хабр. Не было у тех самых искателей такого сокровища, как наш Хабр.
И оба нежно посмотрели на драгоценного пса, который беззаботно крутился поблизости, что-то вынюхивая по своему обыкновению. Услышав, что речь идет о нем, он поднял голову и приветливо помахал хвостом.
Яночка вернулась к животрепещущей теме.
- А вообще за это время тут многое могло измениться, - сказала девочка. Ведь тут же часто случаются землетрясения, вот в горах и пещерах что-то могло обрушиться, перевернуться вверх дном, провалиться куда-то глубоко или, наоборот, вылезти на поверхность. Может, древние сокровища хранились в какой-то пещере, куда вход уж давно завалило землетрясением, и теперь ее не найдешь. Может, когда-то вход открывался с помощью волшебных слов или просто поворачивалась какая глыба, а теперь все по-другому.
Павлик кивая подтверждал предположения сестры. И у него неведомые сокровища ассоциировались со знакомыми с детства сказками "Тысячи и одной ночи", пещерой Али-бабы, волшебной лампой Алладина, заветными словами "Сезам, открой дверь!". Конечно, сейчас не те времена, кто там верит в заклинания, да и древние конструкции могли заржаветь или вовсе обрушиться от ветхости. А раз живем в другие времена, значит, и действовать надо по-другому, идти в ногу с духом времени, используя достижения цивилизации. Али-баба, например, чтобы добраться до сокровищ, пользовался волшебными словами, они воспользуются взрывчаткой, о которой этот самый Али-баба наверняка не имел ни малейшего понятия...
Необходимость прибегнуть к современным средствам в розысках сокровищ и брату, и сестре казалась настолько очевидной, что не вызвала никаких разногласий. Оставалось лишь продумать все технические детали. Ну да это было обязанностью Павлика.
- Значит, как следует все обдумай - и приступаем, - закончила Яночка совещание. - Надо проследить, чтобы никто, не дай Бог, не прочел таинственные письмена на лампе, - добавила она, пряча лампу в сумку и отдавая ее брату. Теперь ты ее понесешь, пойдем отдельно. И думай! Думай!..
Дорога в Мостаганем оказалась чрезвычайно живописной, хотя тоже состояла из сплошных поворотов и зигзагов. На одном из них догнали длинную вереницу автомашин. Тут были легковушки, такси и даже два автобуса. Вереница неторопливо двигалась и производила оглушительный шум. Машины сигналили, а пассажиры дули в трубы и свистели на дудочках и всевозможных свистульках. Осторожно начиная обгон, пан Роман тоже нажал на клаксон и гудел не переставая.
- Ты что, спятил? - возмутилась жена. - Тебе еще мало шума?
- Это арабская свадьба, - пояснил пан Роман. - Тут такой обычай: справлять свадьбу как можно шумнее.
- А ты зачем сигналишь?
- Из вежливости, ну как ты не понимаешь! Раз уж я нахально вклиниваюсь в их кавалькаду, надо проявить элементарное уважение к людям.
А люди от души развлекались, шумели и веселились. Павлик очень пожалел, что у него нет никакого музыкального инструмента, он бы непременно внес свой вклад в арабскую свадьбу.
- Больше всего играют свадьбы сразу после окончания рамадана, - объяснял отец. - Сами видите.
Мостаганем оказался очень красивым и зеленым приморским городом, но его проехали не останавливаясь и уже за городом свернули вправо, к дикому пляжу. Пан Кшак оказался уже там, остальные земляки на своих машинах остались где-то сзади. Местом встречи был вот этот безлюдный пляж.
Море было прелестно - голубое-голубое, вода совершенно прозрачна, ибо сирокко уже недели полторы как прекратился. На пляже собрались только свои.
Пани Кристина удобно устроилась в тени большого пляжного зонтика и сказала мужу:
- Непременно пригласи Монику. И пусть приезжает обязательно летом. Помнишь, как она ругала нас, когда несколько раз переписывала на машинке перечень имущества? И по поводу пляжного зонтика прошлась. Что б мы сейчас без него делали?
- В крайнем случае обошлись бы с помощью простыни, на палочках закрепить очень просто, как у нас, на Балтике.
- Это тебе не Балтика, тут солнышко другое. Что ты собираешься делать с арбузом?
- Закопаю его, пусть охладится.
- Хочешь, чтобы мы ели вареный арбуз? Давай скорее съедим, пока не разогрелся.
Из моря вылез пан Кшак, подошли супруги Звияки и Островские, подтянулся робкий Кавалькевич, и все принялись за арбуз.
- Весь Тиарет собрался тут, ворам в нашем поселке раздолье! - грустно заметил Звияк. - Никого там не осталось.
- Анджей Лопатко остался, ему велено сторожить, - ответил пан Кшак, только я сказал, чтобы не очень старался. Пусть крадут, нам не страшно, ведь все вещи помечены. То-то будет смеху!
Поглядев в сторону моря, пан Роман спросил жену:
- Тебе не кажется, что Яночка с Павликом слишком долго купаются? Как бы им солнце не повредило.
- Они так загорели, что теперь солнце им не страшно, - заметила мама. Вот только удивляет меня, что волосы у них не только не выгорели от солнца, а вроде как немного потемнели, стали какие-то серые. И не от грязи, каждый день моют головы, я и то удивляюсь.
Дети и в самом деле сидели под зонтиком только тогда, когда ели, все же остальное время или плескались в море или бродили по пляжу. Как можно было сидеть на месте, когда тут в песке на каждом шагу попадались чудесные раковины - и огромные бежевато-розовые, и поменьше самой причудливой раскраски и формы. Набрали их целую громадную сумку.