— Я не могу больше ждать, пока ты наконец дотронешься до меня, — прошептала она.
— Я буду прикасаться к тебе, — сказал он, сделав именно это. — Я коснусь каждого уголка твоего тела.
Его номер был на верхнем этаже. Он не мог ждать и облокотился на аварийную кнопку. Лифт вздрогнул и остановился между этажами, пока он прижал ее к стене, тиская и изнемогая от желания.
Ее желание было столь же велико и так же настойчиво. Она шарила пальцами и никак не могла расстегнуть «молнию» у него на брюках. Когда справилась с ней, пальцы стали возиться с тканью, пока не появился пенис, большой и красный, великолепный в своем желании.
Он задрал ей юбку, обнажив влажные светлые завитки. Затем, схватив за бедра, он слегка приподнял ее, наклоняя вперед, пока она не открылась, приглашая и маня его.
— Сейчас, я хочу тебя сейчас же! — сказала она.
Конец пениса секунду помедлил у входа и затем нырнул в нее. Они пришли в неистовое движение, вжимаясь друг в друга, сталкиваясь телами. Лифт качало, словно в шахте дул ураган.
— Мой Бог, — проговорил Марсель в тишине. — Ты…
Но он не закончил фразы. В тот миг он был охвачен пароксизмом удовольствия, который, казалось, сразил его с силой в тысячу вольт.
И именно в этот же самый момент она достигла своего оргазма. Он был зажат со всех сторон, ее руки так сильно вцепились ему в спину, что он ощутил себя в когтях орла, уносящего его в небо. Ничего не имело значения, кроме полета, когда он поднимался все выше и выше, пока орел не устремился вниз и оставил его стоящим, затаившим дыхание и обливающимся потом в руках женщины, которую он едва знал.
— Думаю, — сказала она, поправляя одежду, — будет забавно попробовать это еще раз в твоей комнате.
Обнаженные, в его кровати, они еще трижды довели друг друга до оргазма. Среди всех красивых женщин, которых знал Марсель, ни одна не была так неукротима и чувственна, как Андреа Скаппа. Он не знал, когда может устать от нее, но именно сейчас он хотел еще.
Было три часа ночи, Марсель дремал, удовлетворенный, когда Андреа сказала:
— Ты можешь воспользоваться мной.
Марсель сонно ухмыльнулся.
Она больно ткнула его ногтями под ребра. Глаза Марселя открылись.
— Нет, дорогой, я говорю сейчас не о сексе. Это бизнес. Вспомни, зачем я пришла сюда…
— А, да. Предложение.
— Секс был только частью этого.
— Ага. Значит, это была часть.
— Почему нет? Ты мне нравишься. Я подумала, что ты хороший любовник, так оно и оказалось. Я подумала, что я тебе тоже понравилась. Есть еще одна причина, по которой мы можем принадлежать друг другу.
Глаза Марселя сузились. Он всегда начинал нервничать, когда женщина говорила с ним тоном собственницы. Однако он хотел эту женщину еще больше.
— И каковы же остальные причины?
— Я могу помочь тебе в бизнесе. Твой отец болен. Похоже, ты можешь неожиданно оказаться загруженным сверх головы. Я выросла среди ювелирного дела. Я наблюдала, как работает отец. Он не даст мне возможности показать, на что я способна, поэтому я предлагаю себя тебе.
Марсель сразу же по достоинству оценил ее предложение. Он твердо знал, что после смерти отца ему потребуется помощь. Так почему же не воспользоваться советом той, к которой он может обратиться даже среди ночи, между восхитительными оргазмами.
К несчастью, филиал в Нью-Йорке был уже полностью укомплектован компетентными людьми.
— Я не могу позволить себе платить тебе много, — сказал он уклончиво.
Андреа откинулась назад, и Марсель не мог удержаться, чтобы не наклониться и не поцеловать одну из ее грудей. Она чмокнула его в макушку.
— Сначала дело! — напомнила она. — Что же касается платы… Мне ничего не нужно.
— Ничего?
— Абсолютно. Первые полгода. Потом, если я докажу свою пригодность, ты дашь мне приличное жалованье на уровне ответственного руководителя и проценты от продаж, которые я осуществлю или от коммерческих сделок.
Марсель не мог отказать.
— Решено!
— Хорошо. А теперь трахни меня еще, чтобы скрепить сделку.
Он устроился над ней.
— Если б только все контракты были такими же интересными!
В кабинете Антонио Скаппы на Рю дю Рон царила тишина. Голубой дым от хорошей гаванской сигары вился вверх из тяжелой хрустальной пепельницы около одного из кресел. Антонио Скаппа размышлял, и лучше всего ему это удавалось в одиночестве. Он любил уединение, потому что секреты имели для него большое значение.
Он хотел «Дюфор и Ивер»; он ему нужен. Почему, черт побери, старик не продал его? Он умирает, ему вряд ли осталось больше года…