Она посидела немного в зале, уже не следя за происходящим и не делая пометок. Потом поднялась со своего места и направилась к выходу в конце зала. У двери она остановилась, чтобы еще раз взглянуть на красочную и волнующую сцену. Потеряла ли она желание работать на этом поприще? Можно ли предположить, что она уступила рубин ради любви?
Пробежав глазами по залу, она заметила, что Антонио Скаппа наконец поднял свою табличку с номером.
Марсель был среди претендентов в оживленной схватке против него. Пит видела, как Андреа близко наклонилась к нему, заставляя продолжать торг. Она посмотрела на экран, где было изображено колье из сапфиров и изумрудов. Пит вспомнила, что обратила на него внимание, когда разглядывала коллекцию Дотти. Конечно, это была одна из самых красивых вещей. Мириады камней у колье были незаметно укреплены так, чтобы создать ослепительную вспышку синего цвета, пересекающегося с зеленым, который давали особые изумруды из старых штолен Южной Америки, исчерпавшие свои запасы десятилетия назад. Она проверила каталог. Первоначальная цена шестьдесят тысяч долларов. В той атмосфере, которая царила на аукционе, Пит предположила, что стоимость легко может быть перекрыта в два раза.
Табличка Скаппы взметнулась вверх в ответ на цену, предложенную Марселем.
— Семьдесят тысяч долларов, — объявил аукционист.
Лила дала семьдесят пять. Араб в бурнусе с завернутой в золотистую шаль головой прибавил пять тысяч, Элизабет Тейлор дала восемьдесят пять.
Антонио потерял самообладание.
— Сто тысяч, — прорычал он. Пит подумала, что в его голосе есть нечто безумное. Как только она услышала это, она поняла, что произойдет дальше.
— Сто десять! — прозвучал нетерпеливый голос Андреа, которая продолжила набавлять цену вместо Марселя, желая таким образом свести счеты с отцом оружием чисел, как она и угрожала вчера вечером.
— Сто двадцать! — тотчас же объявил Скаппа.
Один или два претендента подняли цену до ста пятидесяти тысяч, но потом вышли из игры, когда поняли, что вовлечены не просто в борьбу за драгоценность, а в явное недоброжелательное противостояние, которое уже взвинтило стоимость колье сверх всяких разумных границ.
Однако это не испугало Андреа. Решительным, уверенным голосом она назвала сто шестьдесят тысяч.
Война продолжалась. Антонио увеличил цену на двадцать тысяч, чтобы предотвратить предложение в двести тысяч. Андреа, конечно, не осмелится подталкивать его дальше…
Но она отплатила ему, сама назвав цену в двести тысяч.
Антонио почувствовал, как в душе закипает ярость. По милости своей предательницы-дочери он вынужден платить за колье гораздо больше его реальной стоимости. Тридцать лет назад, когда его продал Бурсма, оно не могло принести более двадцати пяти — тридцати тысяч.
Но он не мог позволить себе потерять его.
— Двести сорок тысяч! — взревел Антонио, голос докатился до конца зала, настоящий боевой клич.
— Двести сорок, — спокойно объявил аукционист и перевел взгляд на Андреа.
Она смотрела через весь зал на своего отца. Тело ее напряглось, она подалась вперед, словно собиралась выкрикнуть, но Марсель крепко взял ее за руку и оттянул назад.
— Остановились на двухстах сорока? — спросил аукционист, упорно глядя на Андреа. — Все закончено? Продается за двести сорок тысяч. — Он поднял свой молоток.
В этот миг на губах Антонио появилась улыбка.
Для Андреа это было слишком.
— Двести пятьдесят, — выкрикнула она. Ее голос и свирепый взгляд в его сторону не оставляли сомнений, что это был вызов, которому она осталась полностью верна. Пока идет он, она готова пойти еще дальше.
Даже аукционист, который до этого сохранял спокойствие, казалось, слегка был взволнован, когда вновь перевел взгляд на Антонио.
— Вы, сэр. Цена — четверть миллиона. — Аукционист помедлил.
Антонио вспыхнул, капельки пота блестели на свету. Настала очередь Андреа улыбаться.
— Продается, сэр, — объявил аукционист тихим, почти сочувствующим голосом, усиленным микрофоном.
Посмотрев на Антонио, Пит поняла, что ответа не последует. Как бы ни горька была пилюля, он оценил, что решимость Андреа нанести ему поражение, поддержанная финансовыми возможностями Марселя, сломит любое его усилие.