Пит была уже высокой девочкой и, похоже, обещала еще подрасти. Длинные ноги и длинные пальцы на руках. «Руки, созданные, чтобы носить бриллианты», — всегда говорил ее дедушка. Ах, как она надеялась, чтобы он оказался прав!
В этот сырой апрельский день она засунула руки в карманы шерстяного джемпера и решительно шла с одной-единственной целью. В любой другой день она остановилась бы поболтать с мистером Хиршем, купить на углу у Мэнни горячую сосиску или заглянуть в середине квартала в Готэм Бук Март и спросить у пожилой дамы по имени Фрэнсис, что ей следует читать дальше. Но не сегодня. Сегодня она шла по делу — секретному, опасному делу. Если она выполнит его хорошо, тогда оно будет первым среди многих других. Она тайно поклялась. Я не испугаюсь, пообещала она. Самое худшее на свете — бояться.
Пит остановилась перед зданием неопределенного вида и посмотрела по сторонам, чтобы убедиться, нет ли подозрительных типов, которые могут следить за ней. Никого. На девятом этаже, за дверью с матовым стеклом, на котором золотой краской было написано «Шапиро и сыновья, торговцы бриллиантами», сидел за работой плотный человек в белой рубашке и черной ермолке за рабочим столом, защищенным решеткой и освещаемым резкими флюоресцентными лампами.
— Меня прислал мистер Зееман, — сказала Пит.
Человек поднял глаза, одна бровь скептически изогнулась над лупой ювелира, которую он не вынул из глаза.
— Тебя? Он отправляет ребенка… девочку? — Его тон был резким, словно ему нанесли оскорбление.
— Я не ребенок! — ответила Пит, тряхнув головой, и волна пробежала вниз по гриве длинных волос.
Мистер Шапиро минуту внимательно смотрел на нее. Все еще с лупой на прежнем месте он вызвал у Пит ощущение, что ее разглядывают под микроскопом. Наконец он схватил телефон и набрал номер.
— Ты прислал ее? — сказал он в трубку через минуту. Ответ заставил его нахмуриться. — Ты гарантируешь это? — Затем он пожал плечами и пробормотал: —…на твою голову, — и повесил трубку.
Он повернулся на своем вращающемся табурете, открыл сейф и вынул оттуда один из множества ящиков. Быстро перебрал несколько белых пакетиков — традиционных в торговле бриллиантами, листы белой бумаги, сложенные в пять раз на старинный манер. Пит наблюдала, ее глаза стали даже больше обычного. Два красных пятна от возбуждения заполыхали на ее щеках. Из каждого из четырех пакетиков мистер Шапиро вытряхнул несколько беловатых необработанных камней. Он пересчитал их, аккуратно отделяя длинным ногтем, потом опять смахнул в пакетики и сделал запись в своей книге на столе. Затем толкнул пакетики через решетку к ней.
— Ты знаешь, эти камни стоят больше пятидесяти тыс…
— Я знаю, — не дала она ему договорить. — Не беспокойтесь. — Она опустила их в глубокий карман плиссированной юбки.
— Не беспокойтесь, — пробормотал он. Повернувшись обратно к рабочему столу, он укрепил лупу и вновь склонился над бриллиантом. — Не беспокойтесь, это мне говорит ребенок, — услышала Пит опять его ворчанье, когда закрывала за собой дверь.
Очутившись снова на улице, она внимательно оглядела лица людей вокруг нее, прежде чем решительной походкой отправиться в обратный путь, опустив глаза и с гордой улыбкой на лице.
— Эй, красотка! — окликнул ее голос в середине квартала. Она подняла глаза и увидела незнакомого парня, несколькими годами старше ее, который с интересом на нее глазел. — У тебя есть что-нибудь для меня?
У нее на мгновение расширились глаза, сердце заколотилось, но потом она поняла, что он просто клеится к ней. Это было что-то новое и неожиданное в ее юной жизни. Она быстро пошла прочь, оставив юнца гогочущим над ее смущением. Он не стал бы смеяться, подумала она, если б знал, что у нее в кармане. Она провела пальцами по пакетикам и снова улыбнулась.
Несмотря на ее осторожность и решимость не поддаваться страху, драгоценный груз в ее кармане был в большей безопасности, чем под попечением вооруженной охраны. Хотя возраст и пол делали ее необыкновенным курьером, на Стрит было в порядке вещей доверять небольшое состояние в виде необработанных камней просто карману, не требуя расписки. Бриллиантовый бизнес основывался на доверии, неоговоренных гарантиях, достаточно было просто ударить по рукам. Богатство носили в пакетах из оберточной бумаги, многочисленные сделки совершались неофициально, фиксируясь лишь мысленно, ни один цент не переходил из рук в руки.