Но его беспокоило, даже печалило, полное отсутствие отклика с ее стороны. Когда он пытался возбудить в ней такую же страсть, она нежно отталкивала его руку или ускользала от него. Она всегда была готова, даже стремилась заняться с ним любовью, сделать все что угодно, испробовать все, чтобы усилить его ответное чувство. Свое собственное наслаждение она держала глубоко внутри.
Время от времени она по-прежнему погружалась во мрак, воспоминания окутывали ее, и она надолго замолкала. Но ужасные воспоминания войны, казалось, отступали. Он был уверен, что, проявляя терпение, прошлое наконец можно отправить на покой; ее душа нужна для будущего.
Когда Стив узнал, что Беттина беременна, он закричал от радости и поднял ее в воздух. Джозеф извлек genenever, и они все выпили за будущего ребенка. Стив немедленно отправился в магазин и принес домой белое кресло-качалку, в котором Беттина могла бы кормить ребенка, огромного мягкого медведя-панду и детскую кроватку, отделанную кружевом.
Всю беременность Беттина сияла тихой радостью, но когда наконец начались схватки в грозовую ночь, ее глаза помутились от ужаса.
В больнице две чопорных медсестры быстро увели ее, оставив Стива и Джозефа глазеть друг на друга за бесчисленными сигаретами и чашками плохого кофе. Тиканье часов становилось все громче, пока они не пробили тревогу в голове Стива. Он вздрогнул от страха за нее, поразившись глубине своего беспокойства. Что, если с Беттиной что-нибудь случится? Вынесет ли он еще одну потерю, подобную Марице?
С этим немым вопросом пришло понимание того, что Беттина на самом деле заполнила ту пустоту в его сердце. А теперь еще появится ребенок!
Было восемь часов, когда наконец вошла улыбающаяся медсестра:
— Поздравляю вас, мистер Д’Анджели. У вас родилась дочь.
Дочь. Он сел потрясенный и переполняемый радостью. И благодарностью.
— Дочь, — прошептал он. Внезапно в памяти всплыло имя, из источника возрождающейся любви. — Пьетра.
Рядом с ним на оранжевом диване в комнате ожидания сияло лицо Джозефа. Он хлопнул зятя по плечу.
— Да. Пьетра Аннеке Д’Анджели, — сказал он. — Девочка будет носить имена двух бабушек, погибших от рук фашистов.
Она такая маленькая! Это была первая мысль Стива, когда медсестра передала ему на руки дочь, малютку, только шести фунтов веса, с огромными глазами и самыми крошечными ножками на свете. Он мог полностью прикрыть одной рукой ее головку с шапкой черных волос.
Следующим его открытием было то, что он по-настоящему никогда никого не любил. Не так как сейчас, с такой всепоглощающей, неистовой силой, с полной убежденностью, что он будет драться, увечить, уничтожать кого угодно или что угодно, что будет угрожать ей.
Несмотря на преждевременное появление на свет, его крошечная дочка оказалась здоровенькой. Опасения у Стифа и Джозефа вызывала ее мать. Беттина отказалась кормить малышку. Отказывалась держать ее. Когда крошечный сверток принесли ей в больничную палату, она отвернулась, не желая даже приподнять розовое одеяльце и взглянуть на нее.
Стив всем существом надеялся, что появление ребенка — новой жизни, связи с будущим — даст Беттине настоящее удовлетворение и возродит в ней оптимистическое восприятие мира.
На третий день Стив подслушал, как Беттина спокойно разговаривала с медсестрой.
— Вы знаете, они убивают детей, — говорила она прозаично. — Они кладут их в печи и сжигают.
— Она напугана, — объяснил больничный врач. — Боится, если она начнет любить Пьетру или даже признает ее существование, ребенка могут отобрать у нее, как взяли ее мать.
— Что мы можем сделать? — спросил Стив, чувствуя себя более беспомощным, чем когда-либо.
— У меня есть идея, которая может сработать, — ответил доктор.
Когда Беттина спала, они положили рядом с ней на постель Пьетру, оставя открытым ее маленькое розовое личико, чтобы, проснувшись, мать сразу же увидела его. Все утро Стив просидел в углу комнаты в ожидании.
Когда Беттина открыла глаза, он подался вперед, едва дыша. Она бросила взгляд на сверток на подушке и быстро отвернула голову. Стив ждал. Через несколько минут ребенок издал хныкающий звук. Беттина медленно повернулась к ней. Крошечный кулачок показался из-под розового одеяльца, помахал в воздухе, потом полез в синий глаз.
Беттина неуверенно протянула руку и погладила маленький кулачок. Она наклонилась над ним и лизнула его. Потом опустила нос к грудке ребенка и глубоко вдохнула. В тот момент Беттина, так же как и Стив, безнадежно полюбила свою дочь.