— Он такой красивый, папа, как кинозвезда. — Восьмилетняя Пит сидела на корточках перед большим новым телевизором «Сильваниа» и смотрела, как молодой человек с лучезарной улыбкой махал своим сторонникам в предвыборной президентской кампании. Стив и Джозеф сидели молча, ничего не говорили друг другу, едва отвечая ей. Поскольку сегодня проводились выборы, ни один из них не работал полный день, и Пит знала, что они навещали маму. Когда они возвращались домой из той специальной больницы, они часами потом были мрачны и неразговорчивы.
Пит просила отца позволить ей задержаться подольше у телевизора и дождаться, когда Джон Кеннеди официально будет объявлен победителем, но подсчет голосов все затягивался и затягивался, а завтра надо идти в школу. В десять часов она поцеловала двух молчаливых мужчин и отправилась спать.
Спустя два часа ее разбудили крики.
Сначала раздался голос дедушки, такой громкий и резкий, что напомнил ей о мистере Ивере в тот день, когда был уничтожен алмаз.
— Нет, Стив, нет! Я не могу тебе позволить дольше держать там Беттину! Отвратительное место — гадючник!
Фраза застряла в сознании Пит вместе с пониманием того, что они спорили опять о маме. Мама в гадючнике? Она уже несколько месяцев в больнице, и ей никогда не позволяли навестить маму. Что за секрет они хранили от нее?
Пит выползла из постели, когда опять раздался голос папы.
— Нет, нет, нет выбора, черт побери, Джо. Что, по-твоему, мы будем делать с ней? Она опасна.
Пит пробралась в коридор. Она заглянула в гостиную и увидела в центре ковра стоящих друг против друга отца и дедушку. Кулаки сжаты, вены на шеях вздулись, они смотрели друг на друга и напоминали боксеров на ринге.
— Врачи сказали, что ее можно поддерживать в спокойном состоянии на лекарствах, — сказал Джозеф.
— Их потребуется слишком много, и даже в этом случае — это игра, и ты знаешь об этом, — ответил Стив. — Допустим, дозировка неверна. Предположим, она… обхитрит нас как-то, не примет пилюли. Ты готов поклясться жизнью Пит, что это сработает?
— Но она там уже девять месяцев. Девять месяцев в этой адской дыре. Ты ведь видел, что она из себя представляет, Стив. Она умрет там. — Стив не ответил. Он беспомощно смотрел на стену. — Ты желаешь ей смерти, верно? — закричал Джозеф. — Ты хочешь, чтобы Беттина совсем ушла с дороги.
Стив повернулся опять лицом к Джозефу.
— Конечно, нет. Она моя жена, черт возьми! Мне больно за то, что она пережила. Но разве я недостаточно отдал своей жизни ее безумию, Джо? Неужели я не заслужил шанса тоже жить?
— Нет, если это убивает мою дочь!
— А я не желаю терять свою!
Пит не могла больше этого видеть и слышать. Она бросилась опять в постель, глубоко зарылась под одеяло, натягивая его на уши, чтобы не слышать крики.
— Заставь их замолчать, — шептала она в подушку. — Пожалуйста, пожалуйста, сделай так, чтоб все было опять в порядке.
Она ощупью искала в своем укрытии самую дорогую вещь, Раффи, мягкого игрушечного жирафа, которого купил ее папа, когда она родилась. Повзрослевшая часть ее существа была смущена необходимостью такого успокоения, но она все-таки притянула его к подбородку и так крепко сжала, что послышался треск ниток и шов разошелся.
— Прости, Раффи, я не хотела сделать тебе больно, — прошептала она мягкому зверьку. Но продолжала изо всей силы сжимать игрушку.
В конце концов крики прекратились. Пит ждала долго, прислушиваясь, потом потихоньку выглянула из своего кокона. На полу у кровати горел небольшой ночник — она не могла больше спать в темноте после того случая в шкафу. Небольшой альков озарялся его мягким светом. Теперь она увидела разорванный шов вдоль живота жирафа. Она провела по нему кончиком пальца.
— Может, я смогу зашить его, — прошептала она.
Вата стала вылезать из дырки. Она засунула ее опять и, когда ее палец вошел внутрь игрушки, ноготь ударился о что-то твердое.
— Что ты съел? — спросила она с нежным смешком. — Камешек? — Она вновь вытащила вату и стала копаться внутри животика, пока не извлекла маленький твердый предмет.
Это было нечто вроде миниатюрной куколки. Или, точнее, ее половина, потому что не было юбки и ног. Только голова, плечи и хорошенькая красная блузка. Она не была похожа на тех кукол, которые Пит видела, эта была гораздо красивее — прекрасная волшебная дама, как сказочная крестная мать, вся сделанная из драгоценных камней. Как сокровище из пещеры Аладдина.