Полупроснувшейся, может быть, все еще грезящей Пит показалось, что ее молчаливое желание исполнилось. Вот появилась волшебная дама, которая заставит папу больше не сердиться, дедушке подарит улыбку, а маму вернет домой, волшебная крестная мать, которая все вновь приведет в порядок.
Скатившись с кровати, она побежала в гостиную. В комнате был один отец, который сидел в одном из мягких кресел. Он выглядел очень усталым, веки опущены, хотя и не закрыты. Однако он все еще сидел прямо. На подлокотнике кресла стоял бокал, а рядом бутылка виски.
— Папа! — воскликнула она. — Посмотри, что я нашла. Где дедушка? Он должен это тоже увидеть.
Отец медленно повернулся взглянуть на нее. То, как он прищурился, напомнило Пит, как она пытается разглядеть что-то сквозь туман.
— Почему ты не в постели, бамбина?
Она прыгнула к нему на колени, смахнув бокал с подлокотника кресла, но она была слишком возбуждена, чтобы обратить на это внимание.
— Я нашла это! — объяснила она и протянула сокровище прямо к его глазам.
Минуту он словно ничего не видел. Потом его взгляд сконцентрировался на предмете. Пит удивилась, что на его лице не отразилось никакого возбуждения.
— Разве это не самая прекрасная вещь на свете, папа? Моя волшебная крестная мать дала мне ее.
Рука Стива медленно поднялась и выхватила у нее верхнюю часть флакона. Озадаченная Пит не протестовала.
— Откуда ты знаешь, кто тебе ее дал? — тихо спросил Стив. Ему не надо было интересоваться, где она нашла ее; он зашил флакон в игрушку давным-давно, зная, что часть фигурки будет все время с ней в безопасности столько же времени, сколько и Пит, — но также зная, что он хотел похоронить ее и спрятать туда, где бы она его больше не терзала.
— Она только что появилась из Раффи. Я знаю, ее туда, должно быть, положила какая-нибудь волшебница, которая дала Золушке экипаж, сделанный из тыквы.
Стив помедлил и посмотрел на ладонь, где на спине лежала половинка женской фигуры.
— Ты знаешь, бамбина, иногда волшебные вещи нам даются не как подарки, а чтобы искушать нас. Как большое красное яблоко, которое колдунья дала Белоснежке.
— То был яд, папа. Это ведь не яд.
— Тем не менее она сделана, чтобы соблазнять нас. Будет лучше, если мы не будем касаться ее, как яблока. Даже говорить о ней. Ты должна забыть, что видела ее. И никогда не должна рассказывать дедушке. Это важно, ты должна обещать.
— Почему, папа?
— Потому что это сильно его обидит. А теперь марш в постель, — сказал он, стараясь казаться решительным. — Иди!
Смущенная, Пит медленно сползла с его коленей.
Но она не уходила.
— Неужели она может быть такой плохой, папа, такая красивая?
— Я знаю только, малышка, что мне она принесла вред. Большой вред.
— Как?
— Она… увлекла меня… в никуда. Если б я никогда не видел этой вещи, думаю, моя жизнь была бы совсем другой.
— Такой другой, что у тебя не было бы меня?
Его лицо смягчилось, и он в первый раз посмотрел на Пит не как сквозь туман.
— О нет, моя драгоценная бамбина, — сказал он и обнял ее. — Ради тебя, ради тебя одной, я рад, что ничего нельзя изменить.
Он поднялся, держа ее на руках, и отнес обратно в постель.
Когда он аккуратно подоткнул вокруг нее одеяло, Пит сквозь сон задала еще один вопрос.
— Папа, если эта вещь такая плохая, зачем ты хранишь ее?
У Стива не было ответа. Он мог только поплотнее укутать маленькую дочь в одеяло, поцеловать в гладкий белый лобик и пожелать спокойной ночи.
— Детям пора спать, — прошептал он.
Когда на следующее утро Пит потянулась за Раффи, у него уже не было дыры, не было разорванного шва. Она ткнула в него пальцем, но не почувствовала никакого твердого предмета в животе. Однажды папа сказал ей после ночного кошмара, когда ей приснилось, будто ее закрыли в холодной черной морозилке, что сны иногда могут казаться ужасно реальными, но они просто картинки в мозгу по ночам, а с приходом утра исчезают.
Но куколка с жемчужными плечами и синими сапфировыми глазами была настоящей. Ведь правда?
Она не была уверена, но инстинктивно знала одну вещь. Она никогда не должна вновь говорить о ней. Ни с кем.
Глава 6
Нью-Йорк. 1966 год
Была дождливая суббота позднего апреля. Стив лежал в постели с гриппом, а дедушке надо было выполнить срочную работу для его самого крупного клиента. Они с сожалением сказали Пит, что сегодня ни один из них не сможет поехать с ней в больницу к матери. Пит подошла к табакерке, где хранились деньги на хозяйство, отсчитала несколько долларов и положила их в карман. Потом тихо вышла из квартиры. Меньше чем через час она была в поезде, увозящем ее с Центрального вокзала в северном направлении.