Извини меня, дедушка, подумала она. Мне жаль, что я обманываю тебя, что продолжаю считать папу эгоистом. Но я должна это сделать. Ты можешь не понять, но моя бабушка поняла бы. Моя бабушка Пьетра.
Глава 9
Нью-Йорк. 1970 год
— Не хочешь перекусить? — спросил Пит молодой человек, когда она складывала свою сумку. Восхитительный блондин по имени Лэрри Карвер был ее лабораторным партнером в «Анатомии 101» Нью-Йоркского университета. Он мечтал стать врачом и отправиться во Вьетнам облегчать участь американских солдат. Лэрри был лучшим студентом на курсе. Сейчас он провел последний час вместе с Пит над анатомическим атласом, когда они натаскивали друг друга к предстоящим экзаменам.
— Спасибо за приглашение, Лэрри, — сказала Пит, поднимая сумку. — Мне надо домой.
Когда она подошла к двери, он преградил ей путь своим отнюдь не слабым телом.
— А как со мной, Пит? У меня что, перхоть? Дурное дыхание? Или тебе не нравятся мои шутки? Я уже полгода пытаюсь с тобой куда-нибудь сходить и каждый раз получаю: «Спасибо, Лэр, но…»
Пит вздохнула. Она уже чувствовала приближение этого разговора, но по-прежнему не горела желанием продолжить сцену. Она нашла легкий выход, как часто поступала и раньше.
— Дело в том, что я не могу с тобой пообедать, потому что у меня уже назначено свидание… с человеком, который меня очень интересует.
Он кивнул, покорно соглашаясь.
— Все лучшие девушки уже разобраны. — Он взял свои записи и оглядел ее сверху донизу, улыбкой выражая свое восхищение. — Счастливчик.
Она рассмеялась.
— Увидимся в среду.
Она не лгала, подумала про себя Пит, прыгая по ступенькам. Она добралась до Вашингтон-сквер и направилась в центр города. Но если б не было свидания, она нашла бы какое-нибудь оправдание, чтобы не идти с Лэрри Карвером. Он был слишком уверенный, слишком привлекательный, тот тип парня, который будет ожидать большего, чем она хочет дать.
Пит не собиралась иметь ничего серьезного ни с одним мужчиной. Руководствуясь печальным опытом своих родителей, она не видела смысла доверяться романтическому обязательству. Это ей было не нужно, она просто не хотела этого. Ее жизнь и без того была заполнена. У нее были занятия, кроме того, она работала неполный день в ювелирном квартале, чтобы иметь карманные деньги. Когда Джесс удавалось вырваться в город на уик-энд, они проводили вместе как можно больше времени.
Правда, ее время от времени интересовал секс. Ей было восемнадцать. Многие девушки, которых она знала из групп, — и практически все в ее квартале — давным-давно расстались с невинностью. Даже оберегаемая родителями Джесс в прошлом году сделала решительный шаг с Сигма Чи из Принстона, никак не меньше. Это была, в конце концов, новая эра — начались семидесятые. Сексуальная революция набирала темп. Во всем этом, должно быть, что-то было, какой-то смысл, который она не понимала.
Но когда Пит подумывала о том, чтобы найти какого-нибудь приятного, красивого, готового пойти ей навстречу, парня — вроде Лэрри — и удовлетворить свое любопытство, все ее существо содрогалось от отвращения, а перед мысленным взором нарочно подхлестнутая память выкристаллизовывала комнату в Йонкерсе и ее мать, занимающуюся мастурбацией. Если именно в этом заключается секс, она может с легкостью от него отказаться.
Она встряхнула головой, чтобы отогнать эти мысли. Легкий ветерок поднял тяжелую черную гриву ее волос и откинул от лица. Был замечательный весенний день, самое лучшее время в Нью-Йорке, и она радовалась прогулке в Сохо. Ей нужно время и физическая нагрузка, чтобы прояснить мысли и подготовиться к предстоящей встрече. Наконец, спустя год с лишним, Пит согласилась прийти к отцу на квартиру, в которой он жил вместе с Анной Яновской, и познакомиться с женщиной, которую он, по его словам, любил.
Пит давно перестала сердиться на отца за то, что он предал мать. Беттина не могла быть ему женой и уже много лет не была ею. Однако Пит избегала знакомства с Анной, встречи с «другой женщиной», которая вызвала в ней такую болезненную ревность за мать.
В своем учебнике по психологии она натолкнулась на нечто такое, что заставило ее изменить свою точку зрения. Вот оно, прямо на странице, неохотно, она все же вынуждена была согласиться с этим, а увидев, не могла делать вид, что этого не было. Она ревновала не из-за Беттины, а сама по себе. Она ревновала Анну. Любовь отца так долго принадлежала только ей. Она была центром его мира. По правде сказать, она не хотела ни с кем его делить.