— Ты должна прийти к нам на вечеринку на следующей неделе, — произнесла Анна с заразительным пылом. — Будет много интересных людей.
В то время как вокруг нее шумели гости, Пит прислонилась к кухонной стойке и наблюдала, как темноволосый молодой человек набивал рот двумя дюжинами крекеров с сыром. Жилище Анны и Стива было наполнено людьми, разговорами, музыкой, таким сборищем, которое Пит никогда не доводилось видеть. Она была очарована. В основном это были люди, которые зарабатывали себе на жизнь творчеством — художники, музыканты, пара писателей, танцор. Стив пригласил знакомых журналистов и фотографа, иногда работающего с ним над репортажами.
Она подолгу не говорила ни с кем из гостей. Сказать по правде, они ее здорово пугали. Ей было восемнадцать; в ее жизни была только школа. А навыки общения были невелики, потому что не с кем было особенно общаться. Однако Пит очень нравилась вечеринка, и она была полна решимости побеседовать, по крайней мере, с одним из гостей до окончания вечера.
Голодный молодой человек у стола с едой был высок и худ, лет двадцати пяти, подумала она, хотя не отличалась большим умением определять возраст. Мальчишеского вида, определенно мальчишеского, с прямыми темными волосами, которым давно нужны ножницы и которые постоянно падали на лицо, и ему приходилось отбрасывать их назад, как надоевшую муху. Он взял еще один кусок сливочного сыра с сельдереем.
— Не хочешь ли, чтобы я сделала тебе сандвич? — спросила Пит. — Похоже, тебе нужно что-то более существенное, чем кроличья еда.
— Что у тебя есть? — проговорил он, с набитым морковью ртом.
— Думаю, в холодильнике есть ростбиф.
— Недожаренный?
— Не знаю. Разве бедняк выбирает?
— Конечно. Жизнь не стоит того, если приходится идти на компромиссы!
Она улыбнулась ему.
— Я найду недожаренный кусок.
Она порылась в холодильнике, пока не отыскала несколько ломтей ярко-красного ростбифа, сыра, латука, зрелый помидор, майо, горчицу, хрустящие, пахнувшие укропом огурчики.
— Господи, как красиво, и она это может приготовить.
— Сделать бутерброд — не значит стряпать. Телятина «кордон блё» и цыпленок «каччиаторе» — вот кулинарное искусство.
— Никакой разницы. — Он вонзил зубы в законченное творение Пит и быстро управился с ним за полдюжины укусов. — Я Чарли Бэррон, — запоздало отрекомендовался он.
— Пит Д’Анджели. — Они обменялись рукопожатием и улыбнулись друг другу.
— Чем ты, Чарли Бэррон, занимаешься, когда не ешь?
— Делаю искусство, — до сегодняшнего вечера ей не доводилось слышать эту фразу, сегодня она звучала дюжину раз. Именно это делает Анна и ее друзья. Именно этому хочет научиться Пит в ювелирном деле.
— Какое?
— Поп, — ответил Чарли несколько настороженно. — Послушай, у Уохола это получается. Почему бы не попробовать мне?
— Не знаю. Почему бы не попробовать тебе?
— Потому что никто не понимает, что я пытаюсь сделать.
— Может быть, я пойму. Почему ты не расскажешь мне об этом?
И он начал пространно рассказывать. Когда холодильник опустел и на столе осталось немного объедков, они устроились на удобном диване, украшенном плетеным навахским покрывалом. В основном говорил Чарли, а Пит слушала. Он рассказал ей о большой старой типографии, которую арендовал за бесценок — «к тому же без ключа», — об искусстве, которое он делал из найденных предметов — ржавого металла, разорванных простыней, из жестяных консервных банок, картона, мусора.
— Обломки человеческой жизни, которые могут быть действительно красивыми, если посмотреть на них свежим взглядом, — объяснил он.
Они все еще сидели там, потягивая красное вино и откровенно беседуя, когда ушел последний гость.
— Спокойной ночи, Чарли, — сказала Анна прямо ему в ухо, иначе он бы не услышал.
Он поднял глаза и оглядел комнату, с удивлением обнаружив, что она опустела.
— Вечеринка закончилась?
— Да, Чарли, — подтвердил Стив, стоя позади Анны. — Вечеринка закончилась.
— О! — Пит показалось, что он огорчен. Она поднялась и потянулась, а потом повела его к двери. — Хочешь зайти ко мне и посмотреть мой хлам? — спросил он. — Завтра?
Весь вечер она старалась представить его работы. Ей на самом деле хотелось увидеть их. И она подивилась сама себе, что не имеет ничего против снова встретиться с ним.
— С удовольствием.