Глава 23
Все последующие дни Коуди был сам не свой, хотя всеми силами старался этого не показывать. Он поставил Сэнди Блалоча руководить постройкой новой конюшни; остальные работники ранчо вернулись к своей обычной работе. Коуди пытался спланировать дела так, чтобы во время его отсутствия все шло как бы само по себе, без сучка и задоринки. Раз он обещал детям, что предпримет все от него зависящее, чтобы убедить суд удовлетворить его ходатайство, то ни в коем случае не отступится от своих слов. Коуди твердо решил, что будет присутствовать на суде и передаст официальное заявление на усыновление. Кэсси поедет в Сент-Луис вместе с ним.
Коуди не раз вспоминал Реба. Поскорее бы он вернулся из своего загадочного путешествия! Тогда часть хозяйственных забот можно будет переложить на его плечи. Несмотря на увечье Реба и кое-какие его прошлые грехи, Коуди знал истинную цену однорукому бродяге и полностью доверял ему.
Кэсси всем сердцем тянулась к Коуди. Когда он попросил ее поехать вместе с ним в Сент-Луис, девушка тут же согласилась; ей было совершенно все равно, что люди, не знающие о силе чувства между ней и Коуди, могут дурно истолковать их взаимоотношения. Кэсси знала, что ее могут открыто назвать любовницей, содержанкой, оскорбить, но это ее нисколько не волновало: он нуждался в ней, значит, она должна быть с ним рядом.
Примерно через неделю после того, как Бакстер увез детей, Коуди собрался поехать в Додж-Сити, чтобы купить билеты до Сент-Луиса и поговорить с адвокатом Уиллоуби: так как Бакстер уничтожил ходатайство об усыновлении, Коуди нужно было написать и заверить другое. Он уже оседлал своего жеребца, когда заметил, что к ранчо приближаются два всадника. Спрыгнув с коня, Картер с раздражением ожидал прибытия непрошеных гостей. Когда они въехали во двор, в одном из них он узнал Реба. Спутник Лоуренса, высокий, костлявый человек, показался Коуди смутно знакомым. Картер попытался вспомнить его и место, где его видел, но так и не смог.
— А-а, вот и ты!.. — сердито приветствовал Реба Коуди. — Где тебя, к дьяволу, носило?
Реб смущенно улыбнулся:
— Извини, Коуди, но поиски преподобного Уискотта заняли у меня больше времени, чем я рассчитывал. А когда я все-таки настиг его в Гарден-Сити, он не захотел возвращаться в Додж. Когда же я стал настаивать, он повел себя как сущий дьявол.
Уискотт бросил на Реба бешеный взгляд.
— Я слуга Господа, сэр, а не какой-нибудь разбойник или бродяга, чтобы угрожать мне оружием или приказывать! — пронзительно возопил он и, раздраженно фыркнув, устремил на Коуди безумные глаза, в которых сверкали молнии.
У того брови поползли вверх:
— Что все это значит, Реб? Лучше бы сие явление сулило что-нибудь хорошее, а то ваш приезд и так отрывает меня от важных дел в городе.
— Конечно, хорошее. Чертовски хорошее! — торопливо заверил его Реб. — Преподобный Уискотт и есть тот человек, который обвенчал тебя с Холли.
Коуди замер. Значит, это правда: он и Холли действительно женаты! А он-то надеялся… Эх, к чему теперь об этом думать, слишком поздно!
— Что ты собрался доказать, Реб? Человек, который провел эту отвратительную церемонию, — последний, кого я сейчас хотел бы видеть! — с чувством произнес он.
— Возможно, ты изменишь свое мнение, когда узнаешь, что его преподобие Уискотт — вовсе не «его преподобие». Он — самозваный проповедник, не имеющий разрешения на заключение браков. Он никогда не получал его от церкви.
Коуди вздрогнул всем телом. Он уперся взглядом в Уискотта, и тот начал переминаться на месте, сразу почувствовав себя очень неуютно.
— Это правда, Уискотт? — жестко спросил Коуди. — Если вы знали, что церемония является незаконной, то почему согласились проводить ее?
Уискотт исподлобья угрюмо взглянул на Коуди.
— Ваш брат сказал мне, что это всего лишь шутка, которая отучит вас пить и шляться по борделям, — глухо проговорил он. — И заверил меня, что все объяснит вам, как только вы проспитесь. Вы были пьяны в стельку, мистер Картер. Мы едва смогли заставить вас расписаться в брачном контракте.
— Могу предположить, что мой брат недурно заплатил вам за эту фиктивную свадьбу.
— Деньги пошли для Бога! — торжественно возгласил Уискотт.
Его лицо исказилось, в глазах зажегся фанатичный блеск, и Коуди понял, что перед ним — полусумасшедший или вообще безумный человек, далекий от чувства реальности. Не было никакого смысла предъявлять ему какие-либо претензии. Главное — получить подписанное «его преподобием» заявление, что он не имел права проводить брачный обряд. Уиллоуби позаботится о деталях.