— А что ты можешь сделать? — спросил адвокат, пожав плечами. — У тебя нет никаких прав на этих детей.
— Но они сами не хотят уезжать! Разве это недостаточная причина, чтобы оставить их со мной?
— Боюсь, что для закона недостаточная. Они убежали, и их разыскивает полиция. К тому же они, несмотря на их богатство, являются такими же сиротами, как и любые другие дети, потерявшие родителей. Да, когда ребята подрастут, у них будут хорошие деньги. Ну а пока…
— Мне даром не нужны их деньги! — горячо прервал его Коуди. — Я готов подписать любую чертову бумагу, подтверждающую мой отказ от притязаний на любую их собственность. Ты пойми: Эми и Брэди ненавидят даже саму мысль о приюте. Неужели ничего невозможно сделать? Мистер Бакстер прибудет в Додж-Сити в течение месяца, чтобы забрать детей в Сент-Луис. С какими глазами я приду к ним и скажу, что отдаю их в приют? Я же дал им честное слово, Уиллоуби, что они будут жить на Каменном ранчо и никто их оттуда не заберет!
Глубоко задумавшись, Уиллоуби пожевал губами.
— Должно быть, ты крепко любишь этих ребят, Коуди, — наконец полуутвердительно сказал он.
— Ну… я… — замялся Картер, — они действительно чертовски славные и не заслуживают того, чтобы томиться в сиротском доме. У них была тяжкая жизнь после смерти родителей. И я дал им слово, Уиллоуби! Я же поклялся им!
— Кое-что можно предпринять, — сказал Уиллоуби неохотно. — Хотя я и не уверен, что это сработает, но чем черт не шутит. Насколько ты серьезен в намерении оставить детей у себя?
— Достаточно, чтобы спрятать их так, что никто никогда не узнает, где они.
— Это противозаконно, и ты знаешь об этом, Коуди. То, что я собираюсь тебе предложить, абсолютно соответствует закону и может подействовать положительно, если найдется хороший судья.
— Ты собираешься наконец сказать что-то конкретное, или я должен выдавливать из тебя твой благой совет по капле?
— Тебе никогда и ни за что не удастся оставить детей у себя, если у тебя не будет жены. Все очень просто, Коуди. Детям нужны стабильность и уверенность в завтрашнем дне. И ни один судья по эту сторону Миссисипи не даст усыновить детей одинокому человеку, тем более такому, чью прошлую жизнь трудно назвать положительным примером.
— Так ты говоришь, что если я женюсь, то суд может решить дело ребят в мою пользу? — с загоревшейся надеждой спросил Коуди.
— Я ничего не могу обещать твердо, ты же понимаешь. К тому же совершенно ясно, что подобрать жену непросто, это ведь не делается за минуту. У тебя есть кто-нибудь на примете?
Коуди повеселел:
— Очень может быть! Если она, конечно, не даст мне от ворот поворот.
— Ну, об этих деталях ты сам позаботишься. А я пока подготовлю необходимые для суда бумаги, чтобы не задерживать мистера Бакстера, когда он приедет, — сказал Уиллоуби. — Удачи тебе, сынок! Держи меня в курсе и дай знать, когда Бакстер приедет на ранчо. А еще лучше — пошли ему телеграмму, чтобы он связался прямо со мной, как только приедет в Додж.
Двадцать минут спустя Коуди забрал заказанные в галантерее товары и поспешил на ранчо. Приехав туда, он предоставил разгружать фургон помощникам, а сам пошел на поиски Кэсси. Он застал ее в кабинете, где она просматривала бухгалтерские книги. Когда дверь распахнулась и ворвался Коуди, Кэсси оторвалась от документов. Ее поразил лихорадочный блеск в его глазах, странный и неуверенный взгляд, который он на нее бросил. Кэсси удивленно подняла брови:
— Что с тобой, Коуди? Что-то стряслось? У тебя были в городе неприятности?
— Нам необходимо пожениться! — выпалил Коуди, даже не слушая, что говорит Кэсси.
От изумления девушка открыла рот. Предложение звучало вовсе не так, как она мечтала: в нем не было ничего романтического. И все же это было предложение.
— Пожениться? — переспросила Кэсси и почувствовала, как у нее забилось сердце. — Почему это ты вдруг решил?
Она с трепетом ожидала ответа. Неужели Коуди тоже полюбил ее так же сильно, как она его?
— Вот прочти, — коротко бросил Картер, протягивая ей письмо из Сент-Луиса.
Кэсси взяла его и быстро пробежала глазами.
— О нет! Они не могут такое сделать! Дети должны жить здесь, на Каменном ранчо, — растерянно проговорила она.