- Как можно, уважаемый Нургали, - приложил руки к сердцу Ермолай. - За кого вы меня принимаете? В семьей Ковригиных от роду не водилось шафирников... И всё же - что там было дальше, с этим вашим Алимом? - Юноша таки попался на крючок велеречивого татарина.
Кафенжи спрятал хитрую улыбку за чашечкой кофе. Сделал маленький глоток, продолжил сказ:
- О подвигах и приключениях Алима можно рассказывать часами. Если у вас есть желание и немного свободного времени, то за партией в шахматы и трубкой доброго табака я могу поведать вам несколько десятков занимательных историй из жизни татарского Робин Гуда.
«Знать, говорливому пройдохе не хватает в этой глуши свободных ушей», - подумал Ковригин. Вслух же сказал:
- Я рассчитываю пробыть в Судаке ещё пару недель. Видите ли, я намереваюсь отыскать здесь следы пребывания самого Марко Поло. Есть у меня теорийка, что этот синьор на самом деле не был ни в каком Китае. А материалы для своей знаменитой «Книги о разнообразии мира» он собирал именно здесь, в Солдадии, работая в торговом доме у своего дяди.
Нургали с умным видом покачал головой, хотя не имел ни малейшего понятия ни о великом венецианском землепроходце, ни о его книге, ни тем более о его дяде - тоже венецианце, и тоже Поло.
- Работы предстоит много, - продолжал тем временем Ермолай, - но по вечерам, многоуважаемый Нургали, я всецело в вашем распоряжении.
- Ба! - хлопнул в ладони татарин. - Да вы интересующийся человек! Не то, что иные напыщенные снобы, считающие всех кафенжи дешевыми болтунами. Терпеть не могу этих дутых индюков, камчой им ниже копчика. Я, знаете ли, уважаю людей любознательных, пытливых, таких как вы. - Словоохотливый толстяк ткнул собеседника сарделькообразным пальцем в грудь. - Специально для вас, Ермолай-ага, у меня припасено несколько захватывающих историй из жизни Алима Айдамаха. Вот, например, повесть о лже-Алиме и отрезанном ухе.
Как-то раз по осени ехал с базара один койлю. Едет, песни поёт, подсчитывает вырученный барыш. Вдруг его арбу нагоняет всадник на чёрном коне. «Стой! - говорит. - Я - Алим Айдамах. Отдавай кошелёк!» А сам целит в арбакеша из пистоля. Испугался несчастный, отдал разбойнику всё, что наторговал.
Только воздал молитву Аллаху, поблагодарил, что жив остался - чу, вновь копыта стучат. Оглянулся койлю - видит ещё один всадник. На этот раз на сером коне. Запричитал бедняга, стал пощады просить. А всадник ему: «Здравствуй, добрый человек. Зачем кричишь, почто надрываешься? Уж не спутал ли меня с кем?» Рассказал тогда койлю второму всаднику о встрече с первым, пожаловался. «То был не настоящий Алим, - говорит всадник. - Я - настоящий. Жди меня здесь». И пришпорил коня.
Не прошло и часа - вернулся Алим, протягивает койлю его кошель. Ни монетки себе за труды не взял. Такой был человек наш Алим.
- А с двойником-то что стало? - полюбопытствовал Ковригин.
- Проучил его Алим, - ответил кафенжи, и, точно шашкой, резко взмахнул длинной трубкой перед носом Ермолая. - Отсёк ему правое ухо.
- Левое, - вновь подал голос из своего угла чабан.
- Не исключено, - поспешно согласился со стариком Нургали. - Но ведь это не так важно: правое, левое. Главное - не убил! Алим никогда никого не убивал. Даже самых распоследних мерзавцев. Он говорил: «Моя кара справедливая. Ибо я караю от имени Аллаха».
Старик чабан как-то странно хмыкнул.
А кафенжи продолжал:
- Вот ещё пример бескорыстия и благородства Алима. Один симферопольский армянин погряз в долгах. А чем расплачиваться - не знает. Ведь всё его богатство - красавица дочь Марине. Вот на это-то сокровище и позарился старый грек-ростовщик. Выкупил все векселя армянина, пришёл к нему, говорит: «Или плати по долгам, или выдавай за меня Марине». Поюлил, поюлил армянин, да так ничего и не выюлил. Делать нечего, стали готовиться к свадьбе. А Марине - ни в какую. Не пойду, говорит, за старца. Лучше руки на себя наложу!.. А всё дело в том, что был у неё суженый - молодой красавец армянин. Всем хорош избранник Марине, одна напасть - гол, что тот сокóл. Ничем не может помочь отцу своей любимой.
Прознал про то Алим Айдамах. Решил пособить влюблённым. Ибо как никто другой понимал горе молодых людей. Пробрался грозный мститель в дом грека-ростовщика, приставил к его груди булатный кинжал: «Или отдаёшь мне векселя, или прощайся с жизнью, старый шакал!» Грек, естественно, выбрал жизнь.
От ростовщика Алим отправился к армянину, сказал: «Желаешь дочери счастья - не влезай в долги. А это - мой подарок Марине, на свадьбу». И кинул на землю стопку векселей.
Ковригин покачал головой: