Обзора было ничтожно мало, но хватило понять, что движемся по ровной дороге, обрамленной узким тротуаром из серого камня. Мелькавшие фонарные столбы подсвечивали лишь крохотные участки вокруг, лишая возможности рассмотреть окрестность. От возникающих друг за другом угольно-черных столбов, закружилась голова и затошнило. Я зажмурилась, стараясь справиться со слабостью, опуская голову на прохладные доски.
Что ж, я уже ничего не могу поделать. То, что до встречи с «господином» осталось считанные минуты, было вне всяких сомнений. Остается только ждать.
Вскоре повозка замедлила свой ход, повернула влево и окончательно остановилась. Еще с минуту прислушавшись к звукам снаружи, я ладонью отодвинула полог буквально на сантиметр. Воспаленным глазом обвела место, куда меня привезли, и чуть было не вскрикнула, вовремя успев заглушить пледом рвавшийся изнутри писк.
Десятки мужчин в кожаных латах бесшумно передвигались по огромному участку перед темными стенами гигантского сооружения. Но все быстро изменилось. Стража, поддавшись неизвестному сигналу, выстроилась в живой коридор и преклонила колени. От ужаса, сковавшего каждую мышцу, меня буквально затрясло.
Если попаду за ту высоченную дверь, мне никогда не выбраться из этого плена. На побег можно даже не надеяться, а видя неспешно идущую между склонившимися фигуру, забыла как дышать.
Следила за каждым шагом, как завороженная, слыша лишь стук сердца, отдающий в ушах. Вот мелькнула светлая кисть из-под черного плаща. Повинуясь безмолвной команде, стража поднялась, расходясь на свои места. В следующий миг капюшон был сброшен, открывая пепельно белые длинные волосы. На мгновение даже засомневалась в принадлежности главной фигуры к мужскому полу, но как только она развернулась в нашу сторону, воздух застрял где-то в горле.
Нежные черты на идеальном лице с первого взгляда могли ввести в заблуждение, но стоило взглянуть в глаза, как мороз пронесся по коже.
Безжизненные, словно всемирная сталь сконцентрировалась в двух небесных холодных кристаллах. Такой без сожаления перережет горло и будет скучающе наблюдать за предсмертными хрипами жертвы.
Благодарю всех Всевышних, что все его внимание в данный момент обращено не на меня.
После едва заметного кивка, двое похитителей, стоящие все это время рядом, подали голос.
- Господин, мы доставили вам подарок от Белой Короны. Желаете взглянуть? - от услышанного у меня округлились глаза.
Подарок от Белой Короны? Как такое возможно? Ведь Луиза никак не связана с верхушкой знати, или я чего-то не понимаю?
- Опять, - бесцветно, не разжимая губ ответил блондин.
- Вы только взгляните, она непременно украсит ваш роскошный цветник, - мне показалось или действительно на последних словах у похитителя дрогнул голос.
- Не интересно. Очередная подачка от Короны… - поморщился он, будто от вони, и уже было развернулся в сторону замка.
- А что нам с ней делать? - растерялся один из двоих и, набравшись смелости, произнес, как я считаю, откровенную глупость, - Господин тогда позвольте оставить себе?
Леденящий душу мужчина едва повернул голову и отдал приказ, который заставил все внутри сжаться.
- Отдайте распорядителю, он позаботится о ее будущем.
И я услышала два разочарованных вздоха.
2.3
В тот день меня действительно передали распорядителю, но все его между собой подшучивая называли Бородавкин. Да, именно из-за огромной бородавки на кончике носа, из которой торчало три седых волоска. Об обидном прозвище он прекрасно знал, но ничего с этим не делал. Зачем?
Девушек привозили и увозили регулярно, и ни одна не задерживалась дольше полугода. Но все же имелись такие, которым “не повезло”. Их в большинстве случаев возвращали семье, с которой взимали потраченные расходы за проживание, наряды и возможность найти достойную партию, но были и отказницы. Семья, будучи не в состоянии выплатить немалую сумму, отказывалась от дочери, отдавая в распоряжения жемчужному дому.
Вот тогда Бородавкин как следует отыгрывался на задирающих нос девушках, с высоты своего величия рухнувших от жемчужин до прислуги.
Их никто не защищал, да и некому было. Каждая жемчужина всецело поглощена своим благополучием. А что до некогда блиставших еще вчера в шелковых нарядах девушек, никому до них не было дела. И видя перед собой обреченные лица служанок, олицетворяющих возможный провал, который может случиться с каждой, они все равно соревновались в унижениях предшественниц.