Теперь создаем отвлекающий фактор.
2.5
Покидала роскошный, но осточертевший жемчужный дом, охваченная бурей чувств, которые переполняли сердце и разум. Мой план, рискованный и смелый, достиг своей цели - пожар разгорелся, привлекая внимание охранников, гостей и жителей дома, но внутри бушевали противоречия.
Поначалу охватило чувство страха, когда я видела, как языки пламени взметнулись в воздух от брошенного, далеко как смогла, подожженного скомканного куска ткани.
Осознание того, что я освободилась, смешались с ужасом от разрушений, которые я вызвала. Этим актом я не только сжигала физические стены, но и свои оковы, державшие в плену.
Этот смешанный комок эмоций - и радость за свободу, и горечь, и страх перед неизвестностью - накрыл, как тяжелое одеяло.
Я обернулась в последний раз на двухэтажный дом, полный ни в чем неповинных людей, чувствуя себя одновременно героиней и злодейкой.
Ноги продолжали двигаться, оставляя позади взволнованные крики. Но с каждым шагом в никуда разум наполнялся ощущением легкости, словно вся тяжесть наконец-то начинала таять.
Прячась в отбрасываемых домами тенях, углублялась все дальше в ночной город. Плотнее запахнула плащ, пытаясь защититься от влажного тумана и ускорила шаг. Страх подгонял, а мерещащаяся по всюду погоня вновь лишала смелости.
Успею ли скрыться, прежде чем кто-то заметит? Как я выживу в этом большом и опасном мире, будучи одна?
И все же, несмотря на эти разумные опасения, внутри вспыхивает искра решимости.
Меж домов мелькнул блеск водной глади, без раздумий юркнула в узкий проулок, попав на безлюдную пристань.
А нет. Все же один есть.
У палубных перил, с отброшенной назад головой, спал на табурете пьяный мужик. Узнаваемое амбре доносилось так явственно, что засвербило в носу.
Моментально принимая решение, метнулась к покачивающейся неприметной лодке. Надеюсь, я сумею с ней справиться. Ведь ничего сложного нет.
Прислушиваясь к громкому храпу, отвязала веревку, тихо перебралась в одноместное судно и, оттолкнувшись от берега, отплыла. Еле слышимыми неторопливыми гребками удаляла неказистую лодку все дальше по течению. Оптимистично предполагая, что река доставит в земли Белой Короны.
Оптимистичной я была, когда туман нехотя рассеивался, поддаваясь робким утренним лучам. Когда солнце сияло над головой, нагревая открытые участки тела. Когда день сменился ночью, а во рту образовалась пустыня. И даже когда руки от напряжения и натуги не могли разогнуть пальцы, а образовавшиеся мозоли лопнули, причиняя боль. Я была полна надежды. Не обращая внимания то, что небольшая река расширилась, окончательно скрывая берега. Даже тогда.
Но когда на третий день руки безвольно упали, словно нитки, а сознание начало путаться, я окончательно осознала - мне конец!
Вокруг меня вода, бескрайняя и безлюдная, лишь иногда одинокие волны натыкались на борт, раскачивая лодку.
Я была одна. Не было ни звука, ни надежды.
Каждая капля пота, стекавшая вдоль моего лица, впитывалась в покрасневшие от солнечных лучей щеки. Я пыталась сохранить остатки сил, но они ускользали, как песок сквозь пальцы. На горизонте не было ничего, что бы могло мне помочь.
Сейчас я вспоминала яркие моменты короткой жизни, бессмысленные волнения и метания, которые в этот момент не имели значения.
Я просто хотела выжить.
Я смотрела на бесконечные воды, и они казались мне океаном бездонной тоски.
Свела руки к груди, словно утешая саму себя. Прислушиваясь к тоненькому голоску в глубине души который едва шептал: “Найди меня. Молю!”
Но вот уже и последних сил не хватает, и апатия заполняет все внутри. Опустилась на дно лодки, закрывая слезящиеся глаза.
Я просто сдалась.
Глава 3 Чародей
Чародей, переступив порог своего поместья, ощутил, как холодный воздух наполнил его грудь, словно предвещая беду. Стены, когда-то полные жизни, сейчас казались пустыми и безмолвными. Он мгновенно заметил свою служанку, лежащую на полу, и его сердце сделало болезненный укол - пробитая голова, неподвижное тело. Внутри образовалась воронка, которая затягивала в свои недры.
В панике он бросился к ней. Жива. Подлечил чарами и переложил на диван. Потом кинулся по комнатам, его голос звучал лихорадочно: «Где ты? Котенок, сокровище мое?»
Каждый шаг был наполнен гнетущей тревогой, мысли метались, как непокорные призраки. Он искал ее в каждой тени, надеясь, что она появится. Происходящее настигло словно плохой сон, откуда невозможно проснуться. Звенящая тишина только усиливала всепоглощающий страх. Никогда в жизни он так не боялся.