Так мы и делали, так у нас и получалось.
И вот, примерно полчаса спустя, когда елей достиг наших душ и стало благостно и милостиво, мы встали и отошли в другой конец храма, где сбоку от иконы Одигитрии на коленях стоял старый-престарый монах, в простой бедной рясе, подпоясанной верёвочкой.
Глядя на него, мы вдруг оба увидели то, чего не видел никто другой.
Перед старцем, примерно в метре от него, появилась из воздуха фигура. Она не была похожа на человека, скорее - на ангела, напоминающего схимника. Плащ с высоким острым капюшоном - вот и вся одежда.
Фигура была метра три высотой, полупрозрачна, и можно было сказать о ней только одно – чистота в пустоте. Как если бы пространство, занимаемое обликом явившегося ангела, было пустым от материи нашего мира, и по причине пустоты заняла его чистота такая, которая незнакома здесь, на земле, – так она необычна и поразительна.
Мы оба видели это. Сердца наши трепетали. Ни слова не говоря, мы вышли из Храма и направились домой. Вскоре я спросил свою спутницу:
-Ты видела?
Тут же и она, почти одновременно со мною, спросила:
-Ты видел???
Обмениваясь впечатлениями, мы шли домой, и не было в тот момент на свете людей счастливее и удивлённее нас.
Подобное видение посетило меня еще раз. Позже. На Пасху.
Пасха – это один из любимейших праздников. Однажды я стоял в том же храме на всенощной, и вот, когда отворились Врата, я увидел Христа, выходившего из них по воздуху и крестившего людей.
Фигура была очень высока – около пяти метров, светла и чиста. Елей неземного блаженства разлил Христос вокруг себя, и вся усталость слетела с меня в мгновение ока.
В тот вечер, идя домой, я видел в темноте так ясно и четко, как днём.
Ариаварта. Битва волшебников
Од, свет сияющий, который используют маги в соответствии с развитостью своей воли, подразделяется на две составные части: Об, свет губительный, и Аур, свет созидательный. Одни и те же магические приёмы и чудеса совершаются с помощью того или другого. И не маг выбирает, чем ему воспользоваться, но Об или Аур сами привлекаются к нему, в соответствии с качествами волшебника.
Если до того, как маг развил свою волю, душа его не избавилась от эгоистических черт до сверхчеловеческих величин, то Об сам притягивается к его деяниям, наполняя их силой.
Если же душа мага чиста, как слеза ребёнка, то именуется он «малым дитём» и Чистый Аур струится по его позвоночнику, облекая все его деяния искрящейся мощью, неся созидание и Свет Истины.
Кристаллы горного хрусталя, насыщенные Ауром и мыслями о противодействии Обу, реагируют на присутствие Оба, загораясь красным светом. Так устроена природа камней: будучи соединённым с Силой, камень меняет свои свойства и приобретает те, что даёт ему маг. Вот и сейчас, в кромешной темноте, камни, стоящие на скалах над долиной, сверкали в ночи красными огоньками, сигнализируя о присутствии недюжинной силы Оба в этих местах.
Через несколько секунд после того, как виман шаммаров пролетел над кристаллами Аура, началось нападение на деревню. Атланты, наполненные невидимой мощью, находясь в глубочайшем трансе, высыпали из вимана как горох и тут же стали крушить дома селян.
Однако деревня опять была пуста, и это привело пиратов в ярость.
За считанные минуты поселение было разрушено в щепки и от стен домов остались лишь небольшие остовы. Вся земля была покрыта руинами и обломками крыш, будто ураган промчался и в мгновенье ока стёр деревню с лица земли.
- Их здесь нет! – прокричал первый помощник.
Виман опустился очень низко к земле, и все атланты мгновенно впрыгнули в него – воздействие транса давало им нечеловеческую силу и выносливость; и без того сильные, шаммары в таком состоянии были в десять раз мощнее, чем обычно.
Корабль взмыл в небо, но тут Крокс увидел где-то внизу огоньки. Он показал туда пальцем, и виман буквально спикировал на одинокий хутор, в котором жила семья Азера. Его предупреждали о возможном нападении и Указе Гьянга, но упрямый старик всегда всё делал наперекор и потому не спрятался, как жители всех окрестных деревень, – в эту роковую ночь он лег спать после трудового дня с чувством полной удовлетворённости, в душе посмеиваясь над пугливостью селян. Он не верил в близость шаммаров и думал, что крыши в деревне снёс порыв ветра.