Третий момент был связан с лечением. «Кто умеет разрушать, тот должен уметь созидать» – это древнее правило, и мы обязаны были ему следовать. Научившись членовредительствовать более-менее сносно, мы стали залечивать раны. Способ древний и стабильный, называется «наложение рук и сосредоточение». Мне достался немолодой долговязый и костлявый милиционер с хроническим радикулитом. За полчаса, отведённые всем нам для опытов, мне удалось вылечить его радикулит, да так, что он почувствовал себя помолодевшим лет на двадцать. Это было удивительно мне, удивительно ему, но больше всех удивительно нашему тренеру. Этот милиционер был давнишним другом нашего руководителя, который, будучи доктором, неоднократно пытался вылечить его, но каждый раз безуспешно. А тут у меня все получилось с первого раза.
Вторым моим пациентом тренер назначил молодого человека, который несколько лет назад в драке был так сильно избит, что половина его лица потеряла чувствительность и была значительно бледнее другой половины. На глазах у изумленного народа за каких-то двадцать минут я восстановил чувствительность лица, и кожа порозовела. Тренер стал присматриваться ко мне еще более пристально.
И вот как-то после тренировки он взялся проводить меня, чтобы по дороге пообщаться наедине. После разговоров на отвлеченные темы он сообщил мне страшную тайну. Оказывается, кроме всего прочего, тренер занимался еще и ритуальной магией, он предложил мне присоединиться к его группе. Это было модно. Но я, увлечённый мистическим христианством и боготворящий Исаака Сирина, был в шоке от такого предложения и перестал ходить на тренировки.
Но неужели тренер, этот властолюбивый человек, увидевший во мне потенциально идеальный инструмент для достижения своих целей, мог отказаться от представившегося ему случая? Конечно, нет. И он использовал магию, чтобы прибрать меня к рукам.
Ариаварта, дом Гьянга
Утром следующего дня плененный Гьянгом шаммар Наврунг проснулся в удивительном по красоте саду. Тенистые деревья раскинули свои широкие кроны, создавая идеальный навес от палящего дневного солнца. В их кронах гнездились птицы, поющие по утрам; осыпающиеся белые лепестки цветов наполняли картину тихой гармонией, какую редко встретишь на земле. Первая мысль Наврунга было такова: умер и родился в прекрасных садах, где его встретят предки. Но в углу сада он увидел свой черный виман и понял, что так просто он не отделается.
Как только эта мысль пришла ему в голову, из дома, находящегося за его спиной, вышел высокий худой юноша с черными длинными прямыми волосами, доходящий, однако, атланту до пояса, и, обойдя сидящего на траве шаммара, встал перед ним в десяти локтях. Глядя шаммару прямо в глаза и скрестив руки на груди, юноша с откровенно-любопытным видом молча рассматривал лицо шаммара, как бы пытаясь найти в нём знакомые черты или что-то, что могло бы ответить на какие-то его вопросы.
Исполненный достоинства, великан сидел с прямой спиной, гордо держа голову и глядя в одну точку перед собой. Поток мыслей безмятежно гнал волны отдельных фраз в его голове: «Если я жив, значит, убивать меня не собираются. А раз так, то это – благородные люди, и они не причинят мне зла… Достойные противники, они не враги мне… И я не враг им… И никогда не был врагом».
Спокойная безмятежность мыслей атланта удивляла Амедея. Этот человек был на краю гибели, но он не был трусом. Попав в плен, он держался с таким достоинством, как если бы был послом на переговорах. В нем не было желания торговаться за свою жизнь, но не было и покорности. Удивительное сочетание нерушимой уверенности в грядущем и готовности принять судьбу с полным достоинством и непреклонным мужеством – все это вызывало в Амедее невольное уважение к молодому атланту. Не было в нем спеси и гордыни, присущих шаммарам, не было и боязливой угодливости, присущей рабам. Таких Амедей еще не встречал.
Несколько минут спустя, встав рядом с Амедеем, Гьянг обратился к атланту на его языке:
- Ты знаешь меня?
Атлант, продолжая глядеть прямо перед собой, ответил ровно и без эмоций:
- Нет. Но я знаю, что ты – святой и чистый Гьянг. Таким знает тебя этот юноша.
- Ты прочел это в его мыслях?
- Да.
Гьянг весело рассмеялся и, обращаясь к Амедею, посоветовал:
- Друг мой, учись скрывать свои мысли от атлантов. Ты для них как открытая книга. Это полезно, когда имеешь дело с друзьями, но крайне не полезно, когда общаешься с врагами.