Мчал-мо явно произносил заученный текст, но, в отличие от вчерашнего дня, он не тараторил, а говорил вдумчиво, как бы пробуя на вкус каждую мысль, облекаемую в слова. От этого его слова обретали глубину и становились торжественными, как бы передавая атмосферу того Учителя, который однажды произнес их.
Гуру внимательно слушал, и когда Мчал-мо закончил, то, обратившись ко мне, Гуру спросил:
- Скажи, Ньянг-мо, как ты представляешь себе внутренний мир Анупадака, вспомнившего своё истинное прибежище?
О, об этом я думал вчера весь вечер и об этом разговаривал с Учителем! Казалось, Гуру знал это и проверял, насколько хорошо я выучил свой урок. Я встал, помедлил мгновенье и торжественно произнёс:
- Слышал я, что осознание своего небесного происхождения дарует земному человеку многие небесные свойства, из которых видимым в этом мире печали будет мудрость, сущая в глазах и в речах Благословенного Стротопатти, стопами своими коснувшегося лона Нирваны! Воистину, тот, кто знает Небеса, есть мудрец на Земле, и, даже если он будет идти через жизнь в молчании, люди будут чувствовать в нём присутствие Небес, как ощущают аромат сандала, даже не видя его. Глаза мудреца несут на себе печать мудрости Небес, и, даже если он будет молчать, ищущие мудрость увидят в них мудрость, какая бы Майя ни покрывала их в тот момент: мудрость можно различить во взгляде, как можно различить цвет глаз, или осанку, или рост. Также слышал я, что знающего Небеса Чже Цзон Ка Па называл носителем Ваджраяны, и в небесном мире таких почитают за Богов.
Я замолчал. Тишина и торжественность покрыли нас всех, как покрывалом благости. Немое удивление читалось в Бхикшу, и гордость за ученика – на лице Гуру:
- Скажи, Бхикшу, кто сказал тебе так?
- Я сам сказал так.
- Но кто напитал твои мысли?
- Беседа с сат-Гуру привела меня к таким мыслям и подарила мне знание Небес хотя бы чуть-чуть, оттого и знаю я так.
Гуру немного помолчал, а затем произнёс слова, которые многое поведали мне о моей жизни:
- Вот пример того, молодые Бхикшу, как общение с мудрым напитывает молодой ум мудростью так же, как пребывание в Храме с благовониями напитывает одежду и волосы запахами благовоний. Будда говорил: "Глупец может быть спутником мудрого в течение всей своей жизни, и все же он останется в неведении Истины – подобно тому, как ложка не знает вкуса похлебки". Также Будда говорил: "Если человек найдет мудрого друга, ведущего праведную жизнь, постоянного по природе своей, он может жить при нем счастливый и заботливый, преодолевая все опасности. Но с глупцами не может быть дружбы. Лучше человеку быть одному, чем жить с людьми, преисполненными самости, тщеславия, упрямства и преданными спорам". На примере этого славного Бхикшу мы видим, что даже малое общение с великим мудрецом тут же приносит свои плоды. Любите этого молодого Бхикшу, он ваш собрат, ученики.
Закончив эту речь, Гуру кивком головы отправил мне поклон и, продолжая тихонько перебирать чётки, вновь обратился к лопоухому, предложив ему таким же кивком продолжать. Я сел, буря чувств бушевала в моей груди. Если один вечер общения, всего несколько слов моего Благословенного Гуру дали мне так много, что этот действительно достойный Учитель столь высоко оценил мои мысли, то что же ждёт меня в дальнейшем? На какие высоты подвигнет меня мудрость моего сат-Гуру? За что мне такое счастье – находиться рядом с таким человеком, всего несколькими словами способного пробудить мудрость и знание Небес в таком молодом и ещё невежественном ученике, как я? Только сейчас волна понимания нахлынула на меня, и я осознал, в каком привилегированном положении я оказался. Чувство глубочайшей благодарности к сат-Гуру затопило меня, как весенний паводок, смывающий мосты и плотины, и я несколько мгновений пребывал в глубокой задумчивости. Очень, очень многое прочувствовал я, но времени на это ушло совсем чуть-чуть, так что слова Мчал-мо застали меня уже в этом мире:
- Vie ikiccha. Сомнение в вечности Жизни и Добра, материализм. Эта окова, о Бхикшу, есть следствие Майи, иллюзии.
Кто видит свою малую жизнь отделённой от единого существования, тот никогда не поймёт ценность Алайи, единой и мировой Души.