Его не слушали, и потому оставалось надеяться только на себя. Вернее, на Наврунга. А тот подавал большие надежды.
Война в то время была весьма условным понятием. Боевая магия делала войны бессмыслицей. Маг мог внушить противнику, что его одежда горит. Мог внушить, что земля разверзлась под ним, что небеса падают ему на голову. Если и с той стороны был сильный маг, способный нейтрализовать поток его воли, то силы уравновешивались. Группа магов способна была совместным воздействием опрокинуть вспять усилия одиночки, но когда и с той и с другой стороны работали группы, то на поле боя их участие не чувствовалось: маги сражались с магами, а воины – с воинами. И тут было немало технических решений, способов массового уничтожения. В арсеналах сторон было многое: простые шары с огнём, сжигающие целые города; грозовые установки на виманах, мощным электрическим разрядом сжигающие толпы; атомические лучи, также с виманов накаляющие пространство настолько, что песок плавился в стекло, а люди становились тенями. Всё это грозное оружие применялось не раз в военных конфликтах. Но оно было детской игрушкой по сравнению с Мак-Маш – грозной сидеральной силой, способной уничтожать целые территории, разлагая атомы на первичное вещество. Была гора – и нет её. Был город – и не стало, лишь пустыня и песок без всяких признаков строений. Была армия – и исчезла, как если бы и не существовала никогда. Этой силой владели единицы среди магов, и никакие инструменты и приспособления им были не нужны – лишь знание естества этой силы, а оно передавалось по цепи преемственности, и только с соизволения Сынов Света. И это особенно бесило Ракшасов.
Огромный выбор средств уничтожения диктовал и условия войны – или большая, с применением всех средств и сил и до победного конца, или только на уровне рукопашного боя на мечах.
Оолос понимал, что тут будет второй вариант и шансов у них немного. Даже если он выстоят и убьют все эти десять тысяч горцев, что само по себе уже ужасно, что будет дальше? Назавтра придут сто тысяч, двести тысяч, все до последнего придут мстить. И если не в открытом сражении, то из-за угла, разными магическими наговорами, будут уничтожать солдат форта разъяренные млики. Убить всех – это был не выход. Уйти тоже нельзя. Оолос чувствовал себя в западне: Ракшасы, с их злобой и жадностью, расставили ему эту ловушку. Нужен был план.
Выход подсказал случай. Солдата форта укусила змея, и он пролежал, парализованный её ядом, около двух суток. Его тело было как дерево, он всё чувствовал и понимал, но не мог пошевелиться. Это было то, что надо. Оолос вызвал к себе Наврунга.
- Скажи, что ты думаешь о ядах?
Наврунг тоже размышлял над проблемой «десяти тысяч мликов». Он понимал, что убить всех – это не выход. Он с его учениками мог это сделать: их скорость возрастала день ото дня, да и он был сокрушителен и быстр в бою. Но зачем убивать этих гордых, красивых людей, обманутых горсткой Ракшасов, торгашей и пьяным царьком? Это было несправедливо.
- Я мало знаю о них. В наших местах змеи не водились.
- А зря. Присядь, я расскажу тебе свои мысли.
Оолос говорил неторопливо, но всегда по делу, он сохранил в свои преклонные года ясность ума, и это не могло не вызывать уважения.
- У нас в лазарете третий день лежит укушенный змеёй солдат. Ты знаешь об этом?
- Да, немного. Слышал.
- Ты слышал. А ты знаешь, что он лежал два дня не шелохнувшись? И что он всё видел и слышал, но не мог пошевелить даже пальцем?
- Подробностей я не знал.
Действительно, укусила и укусила. Но про обездвиживание – это было интересно.
- Так вот, я подумал, а что если ты и твои ученики, быстро передвигаясь, будете укалывать мликов ядовитыми палочками – те будут падать, парализованные ядом, и лежать два дня? Сможете?
- Сможем. Это будет не просто, но сможем. Но что будет, когда они очнутся?
- Тот парень лежит уже третий день, он может двигать руками. Но пока не может ногами. Он очень медлителен и вял. Яд отступает неохотно.
Да, это было превосходной идеей, Наврунг преисполнился радости – вот он, выход! Но… где взять столько яда? Сколько яда нужно на одного млика? Горцы живут в этих краях и могли уже привыкнуть к этому яду. Эти вопросы они решили обсудить позже, а пока Наврунг направился в лазарет посмотреть на укушенного солдата.
Наблюдения за выздоравливающим показали, что передвигаться вполне самостоятельно он мог только на пятый день. Но при этом всё это время он прекрасно слышал и понимал то, что происходило вокруг него. Это было то, что надо.