Дирк надел ласты, затем посмотрел на часы.
— Увидимся через девяносто минут, — сказал он Саммер и натянул на голову эластичный водолазный шлем.
— Не волнуйтесь, я буду посматривать за шлангами, — прокричала в ответ Саммер, стараясь заглушить гул компрессоров. Она приблизилась к поручням, поправила шланги и сильфон, чтобы они не запутались ни при погружении водолазов, ни во время их работы. Дирк махнул ей рукой и, подпрыгнув, погрузился в воду; за ним спустя секунду последовал Далгрен.
Рокот компрессоров растаял сразу, едва Дирк оказался в бирюзовой воде и начал погружаться. Как только вода сомкнулась над ним, он повернулся головой вниз, отталкиваясь ластами, быстро достиг дна и нашел сильфон с воздуховодом. Схватив его, он бросился догонять Далгрена, который уходил глубже. Остановились они у двух маркеров, оранжевых пластмассовых флажков, воткнутых в песок. Дирк поднес к глазам воздуховод, повернул рычаг. Струя сжатого воздуха ударила в нижнюю часть трубки, затем послышалось бульканье, и воздух пошел вверх, унося с собой песок вперемешку с водой. Дирк поводил по дну трубкой воздуховода, счистил песок возле маркера, потом выкопал вокруг него небольшую ямку.
Далгрен с полминуты смотрел на него, после чего занял позицию в нескольких футах правее. В руках у него был инструмент вроде рыбацкого бура, только поменьше. Он прощупывал им песок, вкручивая до тех пор, пока острие его не утыкалось во что-нибудь твердое. Далгрен настолько набил руку в своем деле, что по вибрации бура мог определить, обо что ударился бур — о камень или дерево. Ничего не нащупав, он вытягивал бур, перемещался на фут и повторял операцию. Сделав пять-шесть отверстий, он отмечал осмотренный участок — ставил по его периметру оранжевые флажки.
Отверстие, которое начал проделывать в песке Дирк, росло медленно. Работать ему пришлось на тяжелой, покрытой плотной коркой поверхности. Поглядев на отмеченный Далгреном периметр, он замер, удивившись размеру обнаруженного ими предмета. «Если это действительно руль, нам придется увеличить габариты обнаруженного судна раза в полтора», — подумал он.
Саммер прошлась по барже, в очередной раз проверила показания датчиков на компрессорах, пододвинула шезлонг поближе и развалилась в нем. С берега дул легкий освежающий ветерок, иногда настолько прохладный, что у Саммер мурашки бегали по спине. Хорошо еще, что солнце быстро нагревало палубу.
Окружающий ее пейзаж радовал глаз. Саммер полюбовалась скалистым гавайским побережьем, вдыхая ароматы экзотической растительности, доносившиеся из глубины острова, и перевела ленивый взгляд на легкие волны Тихого океана, словно пропитанные яркой синевой, исходящей из водных глубин. Затем рассеянно посмотрела на появившуюся вдали точку, вдохнула полной грудью чистый пахучий воздух и закрыла глаза.
Питт успел встать и одеться, когда рано утром в дверь его гостиничного номера постучали. Не без некоторого беспокойства он открыл ее и увидел стоявшего в коридоре Ала Джордино с радостной улыбкой на лице.
— Представляешь? — сообщил он. — Иду я по холлу, смотрю, какой-то бродяжка топчется. — Он ткнул большим пальцем себе за плечо. — Решил тебе показать. Как, думаешь, мыс ним поступим?
Усталый, всклокоченный Руди Ганн выглянул из-за широкой спины Джордино, увидел Питта, и тревога на его лице сменилась облегчением.
— Ба, да это же мой заместитель, — улыбнулся Питт. — Я уж думал, ты в сибирской глуши решил остаться, у какой-нибудь смазливой незамужней дамы бальзаковского возраста.
— Черт подери, вы даже не представляете, с каким удовольствием я умотал из этой бальзаковской сибирской глуши. Правда, знай я, что Монголия еще глуше, я бы, пожалуй, остался, — затараторил Ганн, входя в комнату и сразу валясь в кресло. — Хоть бы кто сообщил, что во всей стране нет ни единой асфальтовой дороги, так нет же. Ехал почти всю ночь по каким-то колдобинам, по камням.
Налив ему чашку кофе из кофеварки, Питт спросил:
— Удалось привезти исследовательское и водолазное оборудование?
— Удалось. Все в грузовике. Институт меня им облагодетельствовал — то ли в аренду дал, то ли продал, я так и не разобрался. Вытянул из меня всю душу, а пограничники — все рубли, за то что пропускают в Монголию. Уверен, они приняли меня за цэрэушника, пробирающегося сюда нелегально.
— Глаза у тебя мутные, подозрительные глаза, — пробормотал Джордино. — Вот они тебя и вытряхнули.
— Жаловаться на них, конечно, бесполезно. — Ганн посмотрел на Питта. — Ал рассказал мне о вашем путешествии по Гоби. Похоже, вы натерпелись побольше меня.
— Зато прогулялись по малонаселенной сельской местности, — усмехнулся Питт.
— Да уж... Представляю. Этот придурок из как там его, Шан- ду, Сянвду... он все еще удерживает у себя нефтяников?
— Нам точно известно, что Рой убит. Остальные, как мы предполагаем, пока живы и находятся там.
Разговор прервал телефонный звонок. Питт снял трубку, затем подошел с ней в центр комнаты и нажал кнопку громкой связи. Из динамика загремел добродушно-веселый голос Хай- рема Йегера.
— Привет из Вашингтона, где местные бюрократы уже начинают волноваться и задаваться вопросом: «Куда же запропастились наши любезные глубоководные гуру?»
— Передай им, гуру находятся под водой, наслаждаются видом удивительных сокровищ большой Монголии, — ответил Питт.
— Я так и подозревал. Уверен, вы, разумеется, в курсе всех горячих политических новостей, касающихся страны, в которой находитесь.
Йегер замолчал, а его собеседники недоуменно переглянулись.
— О каких новостях идет речь? Мы, видишь ли, некоторое время были тут очень заняты.
Йегер хмыкнул.
— Сегодня утром представитель Китая в ООН заявил о возможной передаче Монголии части китайской территории, в частности Внутренней Монголии.
— Я заметил на площади неподалеку отсюда толпу — радостную, хорошо одетую. Подумал, люди собираются отмечать какой-то местный праздник, — проговорил Ганн. — Я посмотрел на них и отправился дальше.
— Китай просит расценивать свои действия как жест доброй воли по отношению к своему старому доброму соседу. Их представитель сорвал в ООН аплодисменты, каких Мик Джаггер не видывал. Главы западных стран наперебой поздравляют обе страны. Подпольные группы, которые десятилетиями вели борьбу за воссоединение Внутренней Монголии с исторической родиной, объявили о прекращении своих действий. Вопрос о статусе Внутренней Монголии всегда был больным местом в отношении Китая и Монголии. Правда, аналитики утверждают, что здесь скорее замешаны не политика и добрая воля, а экономика. Поговаривают даже о тайном соглашении по строительству нефтепровода и договоре о поставках Китаю нефти, без которой его развитие остановится. Вместе с тем никто подобные сведения всерьез не воспринимает. У Монголии просто нет таких энергетических ресурсов.
— Можешь не сомневаться — есть. А скептикам сообщи, что мы с Алом, можно сказать, стали участниками тех самых тайных переговоров, — отозвался Питт и многозначительно посмотрел на Джордино.
— Я чувствовал, вы где-то поблизости от переговоров вертитесь, — рассмеялся Йегер.
— Переговоры в большей степени касаются не нас, а нефтяного концерна «Аварга» и его владельца, Толгоя Боржина. Мы с Алом видели часть его ресурсов. Вдоль границы с Китаем уже стоят нефтехранилища.
— Просто удивительно, насколько быстро ему преподнесли золотой ключ от дворца, — сказал Джордино. — Должно быть, он умеет и торговаться, и убеждать.
— Или врать. Хайрем, как там у тебя идет дело с проверкой информации, что я тебе отослал? — спросил Питт.
— Макс всю ночь работала и выкопала все, что только можно. И Боржин, и его фирма — полнейшая загадка. В деньгах не нуждается, но вся его деятельность покрыта тайной. Живет, как разведчик, в подполье.
— То же самое нам говорил один наш местный знакомый, русский, — подтвердил Джордино. — Ничего не удалось узнать о его нефтяных ресурсах?