Теперь она внимательнее рассмотрела тело Барса – оно было не только великолепно и пропорционально. Его светлую кожу тут и там покрывали ребристые рубцы шрамов, и сердце девушки почему-то сжалось от этого зрелища, хотя дома она насмотрелась достаточно кровавых ритуалов, чтобы ничему не удивляться.
В отличие от него кожа Рамироса была идеально чистой и загорелой, она красиво играла на солнце, обтягивая выпуклые бугры мускулов – более плавные и дикие, чем у Кристиана. Зато Наймира заметила, как он характерно шевелит пальцами, очевидно, думая, что никто не будет вглядываться в это движение. Рамирос был магом!
Наймира прислушалась к ощущениям, но не смогла решить, насколько сильным. Похоже, он никогда не развивал свой дар, но всё же наверняка наловчился устраивать какие-то фокусы, и эта мысль снова заставила сердце Наймиры сжаться.
Занимая своё место, Рамирос практически вибрировал от нетерпения, и когда Захарэль крикнул:
– Начали! – он метнулся вперёд так быстро, что Наймира едва заметила первую атаку. Его рука почти что врезалась Барсу в челюсть с такой скоростью, что толпа ахнула.
Однако Кристиан блокировал удар с очевидной лёгкостью, и Рамирос отскочил назад, не давая противнику взять под контроль свои движения.
Он заплясал в недосягаемости контрудара, присматриваясь, выявляя слабые места. Рамирос слегка покачивался на полусогнутых ногах, двигаясь легко и мягко, как дикая кошка, сбивая с толку и не давая угадать свои движения.
В отличии от него Кристиан лишь медленно переступал с ноги на ногу. Наймира хоть и плохо разбиралась в военном деле, подумала, глядя на его позу, на слегка ссутуленные плечи и напряжённые мускулы рук, что он органичней смотрелся бы сейчас с мечом и щитом.
Наймира не знала, откуда пришла эта мысль, но покатала её в голове. Щит был не тем оружием, которое обычно применяли варвары или бандиты, и всё же…
Она резко выдохнула, когда Рамирос выбрал момент и рванулся вперёд для новой атаки.
Снова и снова он бросался в бой, его руки взлетали и били в цель стремительно и точно, быстро и жестоко, но каждая атака разбивалась о кажущуюся неумолимой стену защиты Кристиана.
Барс не поддавался на уловки, пропускал мимо обманные движения, он оставался надёжным и непоколебимым, уверенным в себе как скала, противостоящая ветрам и диким тварям. Отсюда, со своего места, Наймира не совсем видела выражение его лица, но успела рассмотреть, что оно оставалось таким же спокойным, едва ли не более спокойным, чем когда Рамирос донимал его своими грязными насмешками.
Тепло разлилось в груди девушки при мысли о том, с какой уверенностью этот воин принимал любые удары. Как будто на поле боя он чувствовал себя уверенней и свободней, чем на пиру.
Солнце начинало припекать, и тела мужчин блестели от пота. Они идеально подходили для тех книжек, которые читала Наймира – потные, грязные варвары, сцепившиеся в битве, как безмозглые звери. Примет ли победитель хотя бы ванну, прежде чем заявить на неё свои права? Наймира не была уверена, что они на самом деле не сделают то, чем хвастались – не опрокинут её в грязь прямо тут и не возьмут на траве на виду у всех.
Она больше не могла отрицать это: её сердце бешено стучало при мыслях о том, чем это закончится, и она извивалась в своих цепях так, как будто жаждала этого. Это было постыдно – и стыд только сильнее распалял её, всевозможные образы проносились в голове – руки в её волосах, направляющие, контролирующие её, заставляющие молить о продолжении.
Охваченная собственным потаённым позором, она не заметила, что произошло, пока толпа не взревела и Наймира не услышала голос Захарэля:
– Стоп!
Она распахнула глаза, удивившись тому, когда успела их закрыть, поражённая, испуганная, полная надежды…
Рамирос стоял на одном колене, сжимая в кулаке горсть грязи. Кристиан стоял в полный рост.
Ох.
Глава 10
Ворон поднялся со своего места и Захарэль последовал его примеру. Они оба немного выступили вперёд, и Ворон заговорил:
– Кристиан Розенбёрн, по прозвищу Барс, я признаю тебя победителем этого турнира. Сделай шаг вперёд.
Кристиан, к которому он обращался, всё ещё стоял над поверженным противником. Они оба тяжело дышали, и Рамирос, забыв про свою уловку, опирался о ногу Барса одной рукой, как будто они были старыми друзьями на поле битвы, а не непримиримыми соперниками.
Барс поднял взгляд на судей и устало кивнул. Потом протянул Рамиросу руку, помогая подняться, и оставив его позади, двинулся к месту, где стоял трон и сидел на земле приз.